На главную   Содержание   Следующая
 
Nabel des Symptoms
Пуповина Симптома: от Лакана к Фройду
 
доклад на XVIII семинаре Группы Фрейдово Поле-Россия "Читать симптом"
Москва, РГГУ, 2 декабря 2011



Говоря о симптоме, я собираюсь совершить возвратный ход от Лакана к Фройду и обозначить те концептуальные точки в позднем учении Фройда, которые определили становление теории Лакана. Сама история работы 1925 года "Hemmung, Symptom und Angst", о которой пойдёт речь, указывает нам на подобный путь, ракоходное движение, поскольку именно Лакан оказал ключевое влияние на наше понимание и перевод этого текста на русский язык. Работа была переведена на русский как "Торможение. Симптом. Страх", поскольку в философской и психологической литературе "Angst" традиционно переводится как "страх", поэтому и Фройд долгие годы говорил нам о неврозе страха. Вплоть до 2000-х годов, когда стали появляться первые переводы Лакана, который поднял писал уже не о страхе, а о тревоге. И только тогда немецкие переводчики заимствовали это понятие у Лакана и, с их лёгкой руки, Фройд заговорил о тревоге. В новейших переводах можно найти его работу "Торможение. Симптом. Тревога"; то есть влияние Лакана на Фройда неоспоримо для русского психоанализа.

Работа "Торможение, Симптом, Ангст" становится для Фройда переломной по ряду причин: прежде всего, именно она завершает его тридцатилетнее исследование невроза тревоги и даёт совершенно новую перспективы на структуру субъекта, во-вторых, именно здесь он обобщает ключевые выводы относительно клиники неврозов, и, наконец, делает намётки к новой топике психического аппарата, которые, как можно судить постфактум, успешно реализовал Лакан.

Фройд начинает свою работу с противопоставления торможения и симптом, связывая торможение с "Funktionseinschrankung des Ich", ограничением конкретной функции Я (таким образом можно говорить о невротическом торможении ходьбы, письма или игры на пианино), тогда как симптомом он называет "hingegen heisst soviel wie Anzeichen eines ktankhaften Vorganges", признак болезненного процесса, а также "Anzeichen und Ersatz einer unterbliebenen Triebefriedigung", замену несостоявшегося удовлетворения влечений, то есть Фройд определяет симптом как означающее, репрезентантом болезни, её представителя в символическим мире. Таким образом, торможение можно отнести к воображаемому регистру психики, а симптом - к символическому. И третью опорную точку - Angst - Фройд обозначает как неудачу в исполнении органической функции, как провал, дыру в воображаемом гомеостазе, в которой реальное прорастает своими глазками. То есть, именно Фройд в 1925 году указывает нам, что тревога возникает там, где торможение не может состояться, на краях обрыва воображаемого, из чего Лакан сорок лет спустя выведет свою теорию тревоги как метки реального.

Иными словами, первые очертания триангулярной системы Фройд набрасывает в работе "Торможение, Симптом, Ангст", Лакан же делает следующий шаг, когда изображает их в виде барромеевой системы. Именно работа с симптомом и тревогой позволила Фройду пересмотреть вторую топику и дать прививку для создания новой модели психического аппарата.

При более внимательном чтении можно обнаружить, что у Фройда не всё так однозначно. Симптом, который, по его мнению, можно толковать так же как и сновидение, не сводим только лишь к означающему. В нём, как и в сновидении есть некая пуповина (Nabel des Traums), которая привязывает и всякий раз возвращает нас к одному и тому же, тот корень, который прорастает в реальное и не поддаётся никакому толкованию. По аналогии, можно предположить о существовании некой пуповины симптома - Nabel des Symptoms - которая связывает его с плацентой реального тела.

"Denn der Vorgang, der durch die Verdrangung zum Symptom geworden ist, behauptet nun seine Existenz ausserhalb der Ichorganisation und unabhangig von ihr. Und nicht er allein, auch alle seine Abkoemmlinge geniessen dasselbe Vorrecht, man moechte sagen: der Exterritorialitat..." [GW, T. XIV, S. 120]. Процесс, который вследствие вытеснения привёл к симптому, утверждает теперь его существование вне организации Я и независимо от неё. И не только он один - также и все его производные пользуются этой же привилегией, можно сказать экстерриториальностью...


Эту экстерриториальность можно понимать как ещё одно имя реального, того психического без-местия, которое не схватывается никакими координатами и не может быть картографировано. Фройд говорит нам, что симптом коренится в чём-то таком, что находится за рамками структуры, он экстерриториален, прорастает во вне психического пространства. Автор даёт нам понять, что существует ещё и "пуповина симптома", нечто помимо символического содержания, то, что не имеет места и не может быть подсчитано, то, что Лакан позже назовёт наслаждением.

Можно заметить, что описывая симптом как образование символического, Фройд тем не менее нацелен на поиск точек его скрепки в реальным, его пристёжки к объекту. Не случайно поэтому именно невроз тревоги стал для него предметом тридцатилетнего изучения и той палитрой, на которой были написаны все его топики, все модели психического аппарата. "Любые аффекты суть производные тревоги", - говорит он, наделяя тревогу привилегированным статусом. Равно и любой симптом создан для того, чтобы ограничивать и обрамлять тревогу - даёт он нам понять. Лакан продолжает эту мысль, когда говорит, что "симптом связывает наслаждение".

Надо полагать, что такой вывод был спровоцирован клинической практикой Фройда, которая показывала, что интерпретация далеко не всегда растворяет симптом, толкование вообще не может охватить ту экстерриториальность симптома, выдернуть его реальный корень. Критики часто отмечают, что из основных случаев Фройда нет ни одного удачного; с больше или меньшей уверенностью случай Маленького Ганса можно назвать оконченным, тогда как все остальные были прерваны либо по инициативе пациента, либо по желанию аналитика. А это, конечно, не могла не заставить задуматься самого Фройда и усомниться в силе интерпретации как основного аналитического метода. Поэтому в поздних работах он настаивает на понятии проработка и противопоставляет его повторению, то есть требует от аналитика чего-то большего, чем просто языковая игра, анализ должен воздействовать и на несимволическое тоже, каким-то образом действовать и в экстерриториальности, в "вне-смысле (hors-sens)", как говорит Ж.-А. Миллер. Правда там, где Фройд слагает оружие и говорит, что анализ долше продвинуться не может, анализ невротиков не идёт дальше кастрационной тревоги, а анализ истеричек дальше зависти к пенису - говорит он, - там, где Фройд останавливается, берёт слово Лакан и предлагает аналитический акт, как то событие, которое сказывается на всех психических регистрах: и в символическом, и в воображаемом и в реальном. В последнем случае как тревога. Он находит способ не ограничиваться только интерпретацией (в поздних работах он всё реже использует это слово), поисками толка симптома, но совершить акт, который приносит одновременно и бестолковость и толчёк, который позволяет не просто вернуть вытесненное, по-новому переписать симптом или перечитать его, задача в том, чтобы пересобрать законно всю структуру субъекта, дать ему новую машину письма. И таким образом, "отлучить симптом от смысла", как говорит Ж.-А. Миллер, с тем, чтобы обнаружить и вывести на сцену объект влечения. В этом может состоять акт аналитика.

Таким образом, задача аналитика состоит в том, чтобы с определённого момента спланировано выбивать смысл из под ног симптома, совершать его бестолкование и вскрывать то наслаждение, которое находится на его изнанке, давать ему место. Впускать наслаждение из экстерриториальности внутрь психической структуры, допускать тревогу, которую могут вызывать такие инъекции, и проходить сквозь неё. Аналитик, показывает нам Фройд, действует по краям этой психической экстерриториальности, двигаясь со стороны смысла по направлению к толчку, почти родовой схватке, которая позволит обнаружит ту пуповину, которой симптом цепляется за тело реального. Таким образом, он оказывается же не в поле бессознательного, а в той у-топии, которую Лакан называл unebevue.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд