Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Время ВЕЩИ
 
Лекция 12 ноября 2009


тезисы лекции

... призрак провоцирует не только деконструкцию воображаемого регистра субъекта и перезаписать его истории, но и перезапуск его психического времени. «Явление призрака есть историческое событие, но оно не датируется, оно вообще не поддаётся обычной датировке» [16], поскольку именно оно, явление, и создаёт историю, даёт ей новый отсчёт, во всяком случае, для того, кого этот призрак посещает: как принца Гамлета, например. Появление призрака становится событием, дающим новые вводные, новые координаты для становления субъекта, именно поэтому оно не вписывается ни в хронологию, ни в реальность, если исходить из гипотезы, что реальность – это то, что повторяется с некоторой регулярностью, а настоящее и предстаёт как тот призрак, который соединяет прошлое с будущем. Призрак подрывает эту регулярность, размыкает позвоночник времени, поскольку его появление всегда сингулярно, его нельзя спланировать или повторить, призрак вообще не принадлежит настоящему (он приходит из прошлого, чтобы свидетельствовать о будущем). Таким образом, призрак создаёт событие (сюрпризрак), во всей его нередуцируемости к хронологическим вехам и координатам реальности, он вносит ту временную поломку, размыкает дней связующую нить (time is out of joint), которая и называется воображаемым. Призрак – т.е. отделённый от тела образ – подрывает гомеостаз воображаемого, указывается на их топическую разнесённость: образ собственного Я приходит вовсе не со стороны тела, а со стороны Другого. Иными словами, то, что я называю самом собой – представляет лишь тот способ, который Другой прикоснулся к жизни, отныне мне дарованной.

... призрак является свидетелем истины о прошлом или будущем (или о настоящем, которое не менее иллюзорно), истины во всей её половинчатости, как говорит Лакан [лекция 17 декабря 1969], носителем становления-телом, посредством «возвращения исчезнувшего» [18] или возвращения вытесненного, если использовать понятия Фройда. Становление субъекта возможно лишь в ретроспективном движении, в восполнении утраченного-де в прошлом объекта, точнее, протезировании его словно-утраты, в возвращении к никогда несбывшемуся, как определяет бессознательное Лакан в чесинаре 1964 года. Становление – это всегда путь назад. К тому объекту влечения, или как говорит Деррида вслед за Лаканом, к «вещи, о которой мы ничего не знаем, и нам даже не известно действительно ли она есть, существует ли она, соответствует ли ей какое-либо имя или сущность» [18]. Вещи – das Ding – в зависимости от «переживаемых с ним отношений и выстраивается хранимая субъектом дистанция, а само его становление оказывается обусловлено характером этих отношений, предшествующих какому бы то ни было вытеснению», – говорит Лакан в семинаре по «Этике психоанализа» в лекции от 9 декабря 1959. То есть Вещь эта создаёт ту меру субъективации, которая поддерживается принципом удовольствия, то отношения с Другим, как если бы он существовал, как если бы за горизонтом моего бытия располагалась нечто, для меня принципиально недостижимое. Именно это и «поддерживает в поиске определённую дистанцию по отношению к тому, вокруг чего он кружится. Искомый объект задаёт поиску незримый закон», – говорит Лакан. Закон, которым и структурирован фантазм субъекта, то есть сценарий приобщения к объекту, приобщения таким образом, чтобы объект не был пойман прямо в руки, не встречаться с объектом своего влечения – вот чего, в действительности, хочет всякий невротик. Фантазия служит именно тому, чтобы не обладать объектом, но пребывать на заданной им орбите, в поле его – объекта – взгляда. Ведь горизонт бытия – это и есть всё то пространство, которое задано дистанцией к этому отсутствующему, утраченному объекту. Или, говоря проще, пространство всегда возникает на месте пустоты.

... сходным образом определяет Вещь и Деррида, когда говорит о «не-объекте, неприсутствующем присутствии... нечто в промежутке между чем-то и кем-то, между всяким и неким, некая вещь, вот эта вещь, this thing, однако же, эта вещь, а не какая-нибудь другая, эта, глядящая на нас вещь, бросает вызов, как семантике, так и онтологии, как психоанализу, так и философии» [19]. Становление для Деррида связано с десубъективацией, к которой и призывают призраки, и в этом он вторит Делёзу, в «Критике и клинике» маркировавшим это движении неопределённым артиклем: от «le» к «un», в обретении абстракции, становление некоторым субъектом, его призраком. «Становиться – говорит он, – это не достигать какой-то формы (отождествления, подражания, мимезиса), а находить участок соседства, неразличимости, такой недифференцированности, что уже невозможно отличить себя от какой-то женщины, какого-то животного или какой-то молекулы». [Делёз, Критика и клиника, 11]. То есть, призрак всегда является персонажем развоплощения, деиндивитуации, рассеивания субъекта – не случайно, Фройд такое значение придаёт различным формам рассеянности – и его размножения. Поэтому Деррида и ипользует множественное число, говоря о призраках. Вещах, которые смотрят на нас и свидетельствуют о нас самих.

... «и всё-таки эта Вещь смотрит на нас и видит нас, когда мы её не видим, даже если она где-то рядом. Асимметрия призрачности нарушает здесь всякую зеркальность. Она десинхронизирует, она сталкивает нас в анахронию» [19]. Призрак не является зеркальный другим, в оглядке на которого субъект мыслит самого себя, но именно благодаря своей внеположенности, асимметрии субъекту, производит деконструкцию эстетики, даёт новые вводные для собирания и распускания образа. Призрак предстаёт как отчуждённый взгляд Другого – что прекрасно иллюстрирует диалог Гамлета и Горацио – тот взгляд, что размыкает иллюзию самотождественности и самообладания. Функция призрака состоит в том, что вынуть взгляд из образа ; дистанцировать их по отношению друг к другу и вернуть субъекту его расщепление, диспропорциональность, как выражается Деррида. На эту же диспропорцию обращает внимание и Лакан в семинаре «Четыре основные понятия психоанализа», где он говорит: «В зрительном поле всё артикулируется в двух антиномически связанных между собою терминах – на стороне вещей располагается взгляд, то есть глядят на меня вещи, а вижу, однако, их я. Именно в этом смысле и надо понимать чеканную формулу, которую мы находим в Евангелии – Они имеют очи, чтобы не видать. Чтобы не видеть чего? А как раз того, что вещи на них глядят», – говорит Лакан в лекции 11 марта 1964. Субъект и являет собой эффект заблуждения взгляда, который всегда остаётся на стороне Вещей, или дара взгляда, который преподносит нам Другой. Поэтому и субъекте всегда можно говорить лишь как о субъекте дара, ведь только благодаря нему и возможны закон и желание. Строго говоря, завладеть последним или похитить его не возможно, желание можно только подучить в дар, как взгляд, обращённый в нашу сторону. «Ситуация, когда мы ощущаем чужой взгляд, который невозможно перехватить, – это и есть эффект забрала, благодаря которому мы и получаем в наследие закон. Поскольку мы не видим того, кто видит нас и творит закон» [20]. Инстанция эта находится вне нашего бессознательного, более того, субъект желающий возникает как тока внутри некого кругозора, un horizon; ведь желать – это и значит воспринимать и реферировать взгляд Другого, находится в точке трансляции его дара или наказа.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд