Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Деррида-Семинар:
занятие 10 декабря 2008
 
Работа с книгой Жака Деррида
Страсти по «Фройду»


Лекция Дмитрия Ольшанского
Орбиты тела


тезисы лекции

(1)
… одной из заслуг Фройда является переосмысление роли времени в структуре субъекта, поскольку он предлагает мыслить время не линейно и не дискретно, каждый момент в его сингулярности, а атетически – то есть движущимся одновременно в двух направлениях. Поэтому жизнь для него встроена в логику возвращения к смерти, представляет собой отсрочку смерти, зазор внутри неё, поэтому жизнь и нельзя мыслить как процесс развития от простых форм к более сложным или как процесс прохождения определённых стадий – Фройду вообще чужд педагогический дискурс – жизнь не является развитием, а представляет собой возвращение, возвращение к объекту своего влечения. Даже в материализме Энгельса жизнь представляет собой «химическое обновление частей тел», то есть процесс отмирания и восполнения «белковых тел», процесс обживания смерти, который Деррида предлагает мыслить как ещё одно влечение – влечение к присущему. [557].

… жизнь встроена в закон смерти, как выражается Деррида, «смерть образует угол сама с собой» [555], огибает сама себя в поиске самой же себя, в поиске наиболее сингулярного или, выражаясь словами Хайдеггера, «наиболее своего» бытия к смерти, поэтому и жизнь возможна лишь в том, случае, если влечения направлены в сторону смерти, вышли на её орбиту, в том случае, когда субъектом между полнотой бытия и смертью в качестве своей судьбы избрана последняя. В этом выборе, который в последействии представлен субъекту как уже совершённый, и сказывается то, что Лакан называет предопреедлением структуры, а Деррида описывает как влечение к присущему, к выбору своей смерти.

(2)
… смерть образует угол сама с собой, который является ещё и сектором, перспективой, углом зрения, это фокус эстетической сборки субъекта. Да и живым мы называем только то, что взято в горизонте смерти, то бытие, что увидено под её углом, обведено и отрезано взглядом: взглядом кастрирующим и создающим образ. Ведь взгляд – это и есть форма утраты, о чём говорит нам миф об Орфее и о чём напоминает Фройд, когда сравнивает игру в катушку и игру перед зеркалом. Иными словами, видеть мы можем только то, что имеет образ, а значит смертно, бессмертное же не только не представимо и без-образно, но и вообще не охватывается взглядом, а само является им. Именно эту оптику, работающую по законам смерти, тот способ располагания/расположения себя и присвоения взгляда, который каждый практикует в зависимости от своей структуры, мы и может называть субъектом. Тот отрезок или ту герметическую функцию, которая позволяет достроить этот угол смерти до завершённой фигуры, до образа собственного Я.

… в этом переходе от машины означивания к углу взгляда и состоит критика направленная против структурализма с его доминантой означающего. Субъект точнее понимать не как означающее представленное для другого означающего, но как призму внутри оптической машины, способ преломления взгляда направленного на ничто, из которого в конечном счёте и создаётся тело, того взгляда, огибающего самого себя. Субъект не сводим просто к представленности или к образу, поскольку сам этот образ является орбитой или проходным местом, местом Anschluss – присвоения и перемены – взгляда. Поэтому субъекта я предложил бы понимать как способ обращения – как в экономическом, так и в астрономическом смысле – способ обращения вокруг точки смерти, вокруг ничто.

(3)
… субъект для Фройда не является более субстанцией, а представляет собой местоположение, он всегда задан своим отношением к конечности, к своему пределу, границе, которую и обозначают влечения, задавая разницу между внешним и внутренним. И смерть, по мысли Деррида, «запечатлевается как внутренний закон» [554], или закон овнутрения, закон интроекции, помещения внутрь утраченного объекта. Не случайно поэтому, что в книге «Массовая психология и анализ Я» (1921) Фройд говорит об интроекции как о символизации утраты; объект может быть интроецирован только в форме замещающего его представления и может появиться во внутреннем мире человека только в результате репрезентации утраченного элемента реального. И чуть раньше в работе «Скорбь и меланхолия» (1917) он говорит об интроекции объекта в Я, и образовании, таким образом, новой инстанции «Ichkritik»: «Таким образом, утрата объекта превратилась в утрату я, а конфликт между я и любимым человеком – в конфликт между критическим я и я, изменившимся в результате идентификации», – говорит он.

… и если смерть – это то, что задаёт логику работы внутреннего, то взгляд – то, что определяет эстетику внешнего. Именно вращение влечений, «спутников жизни/смерти» [563] вокруг неподвижной точки смерти, ядра реального, и создают то поле, которое мы называем телом, поле, имеющее четыре измерения, четыре орбиты, или четыре коммуникативных режима, ритма. Не случайно и современная медицина описывает тело уже не как совокупность органов, а как систему внутренних и внешних коммуникаций. Телесность обретается на уровне того, что захвачено влечением и выведено на его орбиту, встроено в ритм его движение. Таким образом, тело не сводимо ни к символическому, ни к реальному, но соткано из либидинальных путей, из прохождения силовых линий, их аншлюза, торможения и переменного тока; тело является ритмом или периодом обращения влечений вокруг своей оси. Именно поэтому оно всегда задано как сексуальное и как смертное.

(4)
…Деррида предлагает мыслить субъекта как ритм или колебание [564], волну, созданную встречей реального и сиволического, игрой fort/da, в коотрой производится не только образ тела, но и сексуальность субъекта. Не случайно поэтому Деррида, со ссылкой на Жакоба, называет сексуальность запоздалым эффектом, приходящим «как и сама смерть дополнительно» [565], поскольку и смерть и сексуальность являются тем, что подлежит восполнению: они не даются сполна, и не предписаны жизненным процессом – но являются теми орбитами, на которые предстоит выйти.

… вместе с тем, секс не является простым дополнением к бытию или его избыточной функцией, напротив, обретение пола и есть необходимое условие этого бытия, требование для вхождения в род человеческий и обретения своего места (мужского или женского) и времени внутри его хронотопа. Таким образом, выбор пола предполагает собой обретение смерти, поскольку встраивает субъекта в систему рождения, воспроизводства и кончины, становясь мужчиной или женщиной, каждый обретает при этом своё место в истории, свой предел. Во-вторых, выбор пола связан с отказом от своей целостности: пол является результатом кастрации. Поэтому выбор пола, как и выбор смерти, не являются результатом развития, но результатом возвращения.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд