Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Деррида-Семинар:
занятие 17 марта 2009
 
Работа с книгой Жака Деррида
'Носитель истины'



Лекция Дмитрия Ольшанского
Истина как пустышка


тезисы лекции

: в клинике психоанализа истина предстаёт как уход смысла и возможна только в результате утраты субъектом своих идентификаций, своего мифа, симптома, реконструкции собственного я, то есть предполагает внесение той субъективной платы, которой не требует приобретение знания. Та плата за истину в анализе, которую вносит пациент, вовсе не сводится к гонорару аналитика, а представляет собой утрату самого себя; для получения истины необходимо рискнуть самим собой.

: истина не является позитивным знанием, которое можно положить в основание субъективации, или свидетельством о его подлинном желании, вокруг которого можно было бы воздвигнуть корпус собственной идентичности. Напротив, её появление связано с утратой этой идентичности. Иными словами, психоанализ не ставит себе целью выстраивание приемлемого симптома или адаптацию и интеграцию человека, а также не является он и гносеологией субъекта; психоанализ представляет для субъекта опыт соприкосновения с ничто, тем 'отсутствием, которым является означающее по своей природе' [665], со своим утраченным объектом влечения, с той пустотой, что является подоплёкой всякого его желания, любой идентичности, обратной стороной его собственный субъективности, тем непредставимым наслаждением, которое Лакан в 1970 году, тем не менее, вводит в структуру дискурса.

: тем наслаждением, которое даёт о себе знать в навязчивом повторении, в присвоении письма, последнее же возможно лишь постольку, поскольку истина не имеет никакого содержания, её сообщение является пустышкой. 'И эта кража письма, - говорит Деррида, - не имела бы места, если бы письмо содержало какой-либо смысл или, по крайней мере, если бы оно сводилось к содержанию своего смысла, если бы оно ограничивалось тем, что содержит смысл и определяется вразумительностью этого смысла'. [662]

: истина бессознательного не сводится к своему содержанию, а отсылает к тому, что является его изнанкой, поскольку она всегда несёт в своём составе ещё нечто, никак не связанное с означающим, ту референцию к объекту, которой и задана любая речь, ведь мы всегда говорим ни о чём ином, как о собственном наслаждении. Наслаждении, которое и реализуется посредством повторяющейся кражи письма, навязчивого присвоения означающего, возвращения к тому непереводимому и не подлежащем пересылке остатку плоти, который оказывается задействован в анализе в качестве причины желания, причины 'движения и активизации'. Поэтому психоанализ не ограничивается только отслеживанием динамики означающего, развития дискурса, но ставит вопрос о причине этого движения, о его causa finalis, или как выражался Фройд, 'пуповине сновидения', которая никогда не может быть реконструирована, поскольку в основании своём вообще не связана со словесными представления, но является причиной всякого возможного становления смысла. Это и есть тот 'остаток, - как выражается Деррида,- не поддающийся уничтожению в силу самой своей неуловимости, 'неотступная' навязчивость украденного письма'. [663]. Тот остаток, который не только вписан в топологию субъекта, но и является её причиной, точкой отсчёта его, субъекта, координат.

: именно поэтому для открытия бессознательного, как говорит Лакан в 1964 году, необходимо присутствие аналитика, присутствие телесное, реальное, облекающее объект влечения в конкретную форму, записывающее истину на материальном носителе. То есть именно объект влечения и является тем носителем истины, который делает её присутствие невозможной. Используя метафору Лакана из Proposition 1967, можно сказать, что она всегда является в качестве конверта, который окажется пустым, если его открыть, но который самим фактом получения наделяет субъекта иным символическим статусом, новым местом. Поэтому анализ и не ставит себе цели вскрыть подлинную травму, причину невроза или артикулировать подлинное желание субъекта, но создать то место, в котором стала бы возможна встреча с утраченным объектом влечения. Поэтому и аналитика Лакан часто называет местом, к которому субъект обращает свою речь.

: психоаналитик является объектом , подобно тому как в как в 'Пире' Платона, Сократ занимает место, к которому обращается Алкивиад, он является необходимым условием его любовной речи, но не её адресатом. Адресатом же и сексуальной целью выступает Агафон, который, вместе с тем, оказывается отстранён от акта речи и присутствует лишь в третьем лице. В данном случае Сократ занимает позицию аналитика, поскольку воплощает в себе этот объект влечения, столь необходимый Алкивиаду для поддержания и артикуляции своего желания. Точно так же складывается и аналитический трансфер, который задействует не личность аналитика, того, к кому обращаются, а само место, условие и обстоятельства этого обращения. Совершенно верно, Сократ не принимает это обращение на свой счёт, но задаётся вопросом о причине его речи, о том содержании, которое Алкивиад вкладывает в этот пустой конверт - пустой как для Сократа, так и для Агафона - то есть вопрос об истине его любовной жизни, о структуре его желания. Этот сюжет, подробно разбираемый Лаканом в семинаре 'Трансфер' (1960/61) и позволяет ему в дальнейшем заключить, что любить - это и значит давать то, чего не имеешь, т.е. посылать пустой конверт, который адресован некой третьей инстанции, тому другому, который является 'приёмником-распределителем или медиумом' [675], постоянным участником интерсубъективных отношений, что даёт основание Деррида говорить о триаде. То есть о различении 'рассказчика повествующего' и 'рассказчика-объекта повествования' или, используя понятия Эмиля Бенвениста, субъекта высказывания и субъекта акта высказывания.

: в фокусе внимания психоанализа оказывается именно эта третья инстанция, которая и является условием всякого текста, 'вокруг всякого повествования существует некая рамка, но структурно она непоколебима' [677], некий контекст высказывания, его предлагаемые или предполагаемые обстоятельства, которые стоят за высказыванием, не находя себе представительства внутри него, но, тем не менее, являясь его причиной. Эти-то предпосылки речи и являются бессознательным субъекта.

: поэтому Лакан ставит вопрос не о метаморфозах означающего внутри языкового мира субъекта, а о самом контексте, рамке дискурса бессознательного, который, как он отмечает в 'Изнанке психоанализа', в словах не нуждается: 'Всё дело в том, что на самом деле дискурс может прекрасно обходиться без слов. Он сохраняется в определённого рода базовых отношениях. Эти последние невозможно, строго говоря, без языка поддерживать' [26.11.1969]
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд