Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Симптом как тиски отца
 
Лекция 19 ноября 2009


 
  
 

тезисы лекции

... стадия зеркала основана на гипотезе, озвученной Деррида, что 'есть призрачный другой, некто, смотрящий на нас, и мы ощущаем его взгляд на себе, но не потому что мы его видим, здесь нет никакой синхронности, это происходит раньше и даже помимо всякого нашего взгляда'. [20] Эта гипотеза и описывает становление симптома, когда субъект выписывается в горизонте желания другого, тем самым снимая дилемму диадных отношениях, поскольку за спиной (или за забралом) этого другого всегда оказывается некто третий, а именно закон отца. Который 'мы не можем идентифицировать его с абсолютной достоверностью, мы вынуждены полагаться на его голос' [20]. Ведь именно голос наиболее точно представляет нам инаковость Другого, его трансцендентность. Поэтому Лакан неоднократно сравнивает Другого с Богом: мы ведём себя так, как если бы он существовал. Так, как если бы за забралом, внутри доспехов находилось какое-то тело, какое-то желание, как если бы Гамлет действительно встретил отца, а не призрака. Симптом - это и есть завет Другого, содержание которого никогда не открывается нам сполна, тот способ, которым этот Другой дарует мне свой взгляд. Именно этот оптический закон и полагает границы субъективности, границы тела, те врата, колею, в которую субъект направляет своё либидо в адрес другого и получает его в обращённом виде. Симптом представляет собой способ разделять наслаждение - разделять на части и разделять с другим - принимать его дозировано.

... Деррида описывает эту встречу со взглядом как эффект забрала, 'благодаря которому мы получаем в наследие закон' [20]: отношения я и другого всегда опосредованы этим преломлённым взглядом, который невозможно перехватить, дополнительной - предполагаемой - инстанцией, через которую транслируется наша субъективность и в которой формируется невротический симптом. Постфактум можно сказать, что он формируется вокруг пустоты, вокруг предполагаемого желания Другого, но именно он позволяет удерживать эту закованную в доспехи пустоту и поддерживать иллюзию целостности нашего тела и непрерывности нашей истории.

... несмотря на то, что доспехи пусты изнутри, сами по себе они и создают каркас субъекта, его тело, которое и представляет собой сумму некоторых частичных органов, щитков, накладок, скрепленных друг с другом, которые облекает собой некоторую пустоту, коллаж частичных объектов, зафиксированный в пространстве; неслучайно поэтому Ж.-Л. Нанси говорит о теле как о поверхности (пусть даже это тело расчленено, оно предстаёт нашему взгляду как сумма поверхностей, тканей, слоёв). Тело представляет собой ту поверхность, которая предстаёт взгляду и которая этим взглядом конституируется; тело - это то, что было увидено и подсчитано. Или говоря, юридическим языком, то, что было освидетельствовано. Иными словами, тело представляет собой не неким материальный факт, а результат свидетельства, удостоверения Другого. Гамлет же попадает в ситуацию расчленения, отделения - out of joint - тела от его носителя: The body with the King, but the King is not with the body. The King, is a thing. Он попадает в психотическую ситуацию распада субъективной структуры, когда три регистра - воображаемого, реального и символического - больше не скреплены, не повенчаны кольцом симптомом: тело функционирует отдельно от короля, от его имени, оно больше ему не принадлежит королю, оно 'с ним', 'при нём', подобно инструменту или вещи. А это вынимает стержень не только из личного симптома Гамлета, но и из социального порядка государства. Как полагал Гваттари, любой симптом социален, поэтому не удивительно, что распад тела короля напрямую влечёт политическое разложение страны: Something is rotten in the state of Denmark. Что же загнило в датском королевстве, как не само тело короля? Оно теряет свою форму, свою материальность, свою достоверность.

... именно этой достоверности желания отца и не хватает принцу Гамлету; как и для многих истерических субъектов, его отец оказывается слишком слаб для того, что осуществлять свои полномочия, он не задаёт той тональности, в которой мог бы прозвучать собственный голос его сына. По этой причине Гамлет оказывается в процессе реконструкции симптома, создания той проблемы, которая связала бы его с желанием отца. Сюжет пьесы движется именно тем рвением, с которым этот человек создаёт себе проблемы, создаёт на пустом месте, именно потому что он нуждается в симптоме, той problemа, которая дословно означает 'щит', и может защитить его от встречи с наслаждением. Симптом - это и есть экран (или забрало), которое отделяет субъекта от наслаждения. Тот завет отца - подобно имени - предписывает тот судьбоносный способ приобщения к наслаждению, который доставляет субъекту столько неудобств и разочарований.

... Гамлет оказывается в ситуации, когда ему если и не отказали в освидетельствовании, то, во всяком случае, предложили пересмотреть условия этого контракта с желанием отца, переписать историю, вернуть время к своим истокам, эксгумировать желание отца, - именно этим занят принц Гамлет. Его скорбь, - говорит Деррида, - 'состоит в попытке онтологизировать останки, сделать их присутствующими' [22], иными словами, вернуть себе утраченный, оставленный объект влечения. Тот объект, который, тем не менее, всегда находится поблизости, на заданной ему орбите. 'Поскольку объект этот надлежит найти, мы называем его объектом утраченным. Несмотря на то, однако, что на поиски его все, по существу, и направлено, утрачен он, собственно, никогда не был' [VII, 16/12/1959], - говорит Лакан в 'Этике психоанализа'. Объект был забыт, но никогда не был утрачен, и событие его возвращения может оказаться столь же призрачным и столь же переломным, как в случае с Гамлетом.


 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд