Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Деррида-Семинар:
занятие 19 ноября 2008
 
Работа с книгой Жака Деррида
Страсти по 'Фройду'


Лекция Дмитрия Ольшанского
Эстетика субъекта: Fort/Da как стадия зеркала


тезисы лекции

: игра fort/da работает для Эрнста как стадия зеркала, она является не только его эстетикой, его способом собирания и распускания образа собственного тела, но также обозначает его отношение с другим, тем другим, который эту игру наблюдает, удостоверяет её работу и легитимирует её результаты. Равно как и для вхождения в стадию зеркала мало одной только случайной встречи с зеркальным двойником - как показывает Деррида встреча эта может происходить помимо зеркала и вообще помимо переходных объектов, поскольку 'катушка не является предметом-объектом' [497] - необходим ещё и тот другой, кто сможет запечатлеть этот образ, признать его, представить ребёнка самому себе, представить образ взгляду, которые в реальном никак не связан: 'взгляд не принадлежит глазу', - говорит Лакан в XI семинаре, но воображаемое и создаёт то пространство, в котором возможна иллюзия присвоения взгляда и уверенность в том, что 'я смотрю', тогда как я - это и есть то, на что взгляд направлен, то, на что смотрят вещи. Сцена fort/da лучшим образом демонстрирует нам логику возникновения собственного Я как эффект присвоения или передачи взгляда, ведь именно объект взгляда подлежит здесь присвоению: Эрнст играет в прятки, в игру вижу - не вижу. Он свой образ именно благодаря этому взгляду, взгляду Вещи, как выражается Лакан.

: для графирования, выписывания собственного тела нужен носитель, та поверхность, которая была бы способна воспринять и сохранить изображение, придать ему некоторую длительность, то есть, необходима поверхность времени, которой вещи не обладают сами по себе, но которой является для субъекта желание другого. Того другого, который организует встречу субъекта с самим собою, присматривает за ним, обращается к нему, путь даже в форме подчёркнутого молчания, как это делает Зигмунд, тем не менее, он создаёт топос взгляда, место 'игры под присмотром', то есть тот носитель, на который Эрнст и записывает свою игру становления. В эстетическом акте всегда участвуют как минимум три стороны: субъект, двойник и другой, который удостоверяет их связь. То есть образ Я возникает в результате возвращённого от другого взгляда, той спекулятивной петли, о которой говорит Ги Лё Гофэ, когда другой провоцирует зрелище и подтверждает увиденное, придаёт ему статус реальности, переводит видЕние в вИдение. Взгляд не может быть просто присвоен, но должен быть подарен, или субъект становится таковым, когда он одарен взглядом другого. Это отношение к другому и создаёт ту дистанцию между субъектом и объектом, ту временную длительность, которая и является условием эстетики субъекта. Для того чтобы он завязал отношения с воображаемым другим, нужно, чтобы их кто-то представил. Как интерсубъективные, так и эстетические отношения не являются автореферентными и самодостаточными (в ином случае, мы имели бы настолько тесное слипание между ними, что явление другого было бы связано с мегаломанией, а его уход повлёк бы распад собственного Я, как бывает при психозах), в отношениях этих всегда присутствует - пусть даже в виде умершей матери или наблюдающего дедушки - некто третий.

: Фройд же ещё больше усложняет ситуацию, когда переписывает увиденную сцену и посылает в обратном направлении, таким образом, чтоб его история и история внука не входили в логику прямого наследования, чтобы 'его спекулятивная работа приводила к возврату чего-то другого' [503]: между отправителем и адресатом всегда находится агент, посредник, которого мы называем семейной структурой, в её синхронии и диахронии, или если перенимать манеру Деррида, между дедушкой и внуком стоит София, которая к моменту выхода книги уже скончалась, то есть именно она занимает в этих отношениях место мёртвого отца, посредника между Зигмундом и Эрнстом и разделителя между 'fort' и 'da', играет третью партию в сцене с катушкой. Именно благодаря ей игра может состояться, а история может быть записана, или благодаря её отсутствию. Она и является той 'промежуточной почтовой станцией, благодаря которой письма всегда имеется возможность не дойти до адресата, и эта возможность никогда не дойти до пункта назначения разделяет структуру в самом начале игры'. [506-507] Таким образом, она и создаёт то промежуточное место, в котором и совершается движение от S2 к S1 и по ту сторону: место отсутствующего - это место для движения, для работы скорби. Только в этом случае можно говорить о структуре субъекта, ведь если другой не был утрачен и всегда остаётся рядом, заполняя собой собственного Я субъекта, не давая совершиться работе скорби, то и о топической разнесённости и темпоральной длительности не может быть и речи; в меланхолическом мире нет этого возвратного движения 'da' и его формула представляет из себя бинарное fort/fort.

: поскольку образ всегда наличествует, но тем самим свидетельствует об исчезновении, продолжая таким образом игру fort/da, ведь он всегда является результатом утраты плоти, потери своей целостности, и приходит он на место отсутствия, эстетика и есть способ субъекта совладать со своей нехваткой, способ проработки своей скорби. 'Он обнаружил свое изображение в зеркале, которое доходило почти до пола, а затем опустился на корточки, так что его изображение сделало 'fort' [ушло]'. [498] Субъект задан своим отношением к потере, к пустоте, на месте которой - в результате дара взгляда другого - может быть создан свой собственный образ. То есть субъект возникает из ничто, из границы реального, нащупанной этим пристальным настоятельным вглядыванием, он является объектом скопического влечения, которое и формирует константу образа Я. Не случайно Деррида говорит о 'графике края' [495], которая и вычерчивает собственное тело мальчика, тело, которое уже не помещено в кровать (как протез материнского лона), но вынесено вовне, как тело-остаток, тело-осколок, тело-влечение. Ведь влечения - оральное, анальное, скопческое - всегда очерчивают края тела, форматируют его в соответствии со своей логикой, логикой представленной молоком, дерьмом или взглядом, - тем, что не принадлежит ни субъекту, ни объекту, но является свидетельством и следствием его отношения с другим. Но только анальная фаза создаёт возможность метафоризации желания: дать другому нечто отличное от его требования, совершить перевод его запроса на другой язык, послать его по ложному адресу, преподнести дар или обгадить его, - поэтому только в анальной фазе мы можем понять, что такое любовь.

: любовь, как определял её Лакан, это дар того, чего ты сам не имеешь, поскольку тебе он больше не принадлежит, равно и другой вряд ли сможет воспользоваться им: то есть любовь открывает пространство по ту сторону вещей, по ту сторону пользования - jouissance - и владения, как и по ту сторону интерсубъективных отношений: любовь никогда не имеет только одного адресата или какого-то конкретного адресата, поскольку в любви я дарю своё собственное ничто, свою собственную толику реального, из которого и было сконструировано собственное Я. Давать то, чего не имеешь - это и значит помещать в другого не объект желания, а обнаруживать отсутствие этого объекта, ту пустоту реального, которая разверзается пропасть между субъектом и объектом. Соприкасаться с реальным посредством другого, с обличённой в другого пустотой - вот, что представляет из себя опыт любви и опыт становления субъекта. Дарить взгляд и значит передавать другому то, чего не имеешь сам, тот взгляд, который лежит в основании всякого образа, в основе субъективации в эстетическом акте. Таким образом, можно предположить существование четвёртого участника, четвёртого игрока стадии зеркала - объект взгляда.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд