Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Деррида-Семинар:
занятие 24 марта 2009
 
Работа с книгой Жака Деррида
'Носитель истины'



Лекция Дмитрия Ольшанского
Четыре дискурса


тезисы лекции

: в качестве означающего, истина не только появляется в отношении к другому, но и предполагает присутствия третьей инстанции, устанавливающей порядок этой связи, правила почтового сообщения, кодировку, что и даёт основание Лакану помещать на это место психоаналитика, выступающего медиатором между субъектом и его бессознательным. 'Что, собственно, представляет собой письмо? - спрашивает он в семинаре 1954/55 - Как может оно быть украдено? Кому оно принадлежит - отправителю или тому, для кого оно предназначено? Если вы утверждаете, что оно при┐надлежит отправителю, то в чем тогда дар письма, собственно, состоит? Зачем вообще письмо отправляют?' [5.04.1955]. Письмо не принадлежит ни адресату, ни отправителю, но выстраивает саму логику времени, хронологическую разнесённость субъекта, поэтому и работает оно в эффекте последействия, буквально: письмо посылают с тем, чтобы оно доходило. Представляло собой истину в её временном становлении, в её пути. Истина ещё должна дойти до субъекта. Она конституирует себя в становлении, в прохождении через ряд инстанций, на что указывает Лакан в семинаре 1953/54: истина субъекта - это его история.

: не случайно и Деррида говорит о 'интерсубъективной триаде': письмо всегда адресовано субъектом кому-то другому, но имеет ввиду нечто третье, его предпосылкой является время. Подобно влечению, которое вращается вокруг объекта, но, обнаруживая его отсутствие, тем не менее, всегда достигает своей цели. Так и письмо - в силу своей посланности, пребывания в пути - всегда достигает отличного результата или результатов, не совпадающих с намерениями отправителя.

: судьба письма не только в том, что оно должно пройти несколько инстанций от отправителя до адресата и обратно, но и в том, что оно должно обнаружить свою кодировку, свой смысл, появляющийся в зависимости от места пребывания. Не случайно слово 'путный' происходит от 'путь': толк всегда производен и не отделим от того места, где он толчётся. Подобно письму из повести Эдгара По, на пути своей маршрутизации сообщение каждый раз приобретает новое значение, новую направленность и ценность в зависимости от того, в чьих руках оно оказывается ('попав в карман министру, оно уже не то, чем было прежде, чем бы оно прежде ни было. Оно уже не любовное письмо, не доверительное послание, не предупреждение - теперь оно доказательство, аргумент' [5.04.1955]), тем самым придавая новый статус и самому его обладателю. 'Его место, - говорит Деррида, - имеет главное отношение с его смыслом, который должен быть таким, который позволит ему вернуться на своё место'. [688]. Таким образом, истину можно понимать лишь исходя из того места, где она о себе заявляет, из того, что о ней говорит.

: коллизия разворачивается вокруг того, что герои предполагают, не зная этого наверняка, что королева скрывает некое письмо от своего августейшего супруга. Письмо имеет ценность лишь в том случае, если его содержании представляет какой-то интерес для короля, до рук которого оно так и не доходит, поэтому вопрос о его настоящей ценности выносится за скобки повествования, точно так же как и вопрос о реальной травме как причине невроза.
 
  
 

... роль короля состоит здесь в том, чтобы быть немым господином, предполагаемым адресатом, держателем наслаждения, который даже не нуждается в артикуляции своих желаний, потому что его подданные уже успели предвидеть его недовольство от этого сообщения и предпринять соответствующие превентивные действия по устранению неугодного сообщения, тогда как сам монарх об этом и не подозревает. Господин вообще не нуждается в желании, 'он не знает, чего он хочет. - говорит Лакан в семинаре 'Изнанка психоанализа', - Вот что составляет подлинную структуру дискурса господина. Раб знает многое. Но что он знает ещё лучше, так это что хочет сам господин, даже если этот последний не знает этого сам - как это обычно и бывает, иначе он господином бы не был' [17.12.1969]. Равно и в повести Эдгара По король является субъектом предполагаемого незнания, а точнее, прибавочного наслаждения, которое и призваны обслуживать его подданные. Именно оно, предполагаемое наслаждение господина и делает письмо таким ценным в глазах королевы и министра.
 
  
 

: королева же, поддерживая истерический дискурс, тем не менее, намеревается скрыть своё желание от того, на ком оно завязано, от своего мужа короля, желание, которое становится тем более очевидно, что связано оно в письмом: её симптом просто прописан на бумаге. Желая скрыть письмо от глаз короля, она изобличает своё собственное желание так явно, что чуткий до чужих слабостей интриган-министр может легко восопользоваться её нерасторопностью и обратить ситуацию к своей выгоде. Желая скрыть истину, накидывая на неё вуаль, тем самым, королева обнаруживает её. Ведь для истерички истина - это и есть способ скрывать истину. Отказываясь признавать своё желание, связанное с господином, тем самым, истеричка дезавуирует себя в качестве подчинённой, встроенной в это самое желание другого, пусть даже её сообщение свидетельствует о бессилии господина. Таким образом, так неумело скрывая своё тайное послание, она делает сцену комичной и выставляет короля незадачливым ревнивцем, которого министр так легко может обвести вокруг пальца, в то же время, укрепляя его в его символическом статусе, статусе гаранта социального и семейного порядка. Ведь в данной сцене она сама является предметом похищения, предметом обмена между её супругом королём, неким высокопоставленным вельможей, министром собственного правительства и следователем Дюпеном. Настолько, насколько судьба женщина и состоит в том, чтобы быть украденной, стать предметом обмена или дара . Поэтому измена жены, какие бы цели она не преследовала, только поддерживает патримониальное функционирование института семьи; измена укрепляет саму структуру семьи.
 
  
 

: министр занимает позицию дискурса университетского, поскольку хочет приобрести то знание другого, то знание, которое предназначается вовсе не ему. Как всякий настоящий учёный, он похищает знание из его лона (лона природы или лона женщины), желая завладеть тайной желанием другого. Что он хочет? Какие цели преследовать в своём рисковом предприятии? Для чего может использовать шантаж человек, который и без того легко обманывает короля и пользуется его расположением? Не для того ли, чтобы укорениться в том символическом порядке, дознаться относительно истины желания своего господина и госпожи. Это человек, со своей истошностью учёного, желающий ответить на вопрос, чего хочет женщина. В его действиях нет ничего антимонархического или революционного, напротив, он стремится отождествиться с королём, на которого проецирует некий интерес и таким образом получает своё собственное прибавочное наслаждение. Равно как и вся наука движима намерением узнать желание Бога, что, впрочем, не мешает ей желание это похищать.
 
  
 

: Дюпен, напротив, избегает позиции учёного, поскольку он вообще не ищет знания, оно ему ни к чему. Он не желает знать, он желает найти. Если он и желает чего-то, что это не познание, а поступок, и в этом он подобен психоаналитику, на что указывает и Деррида, поскольку именно аналитический акт, а не работа 'серого вещества' или интерпретация позволяют ему вернуть письмо на его исходное место. Равно как и акт психоаналитика представляет собой возвращение объекта влечения на его прежнее место: он возвращает пациенту то, что тот адресовал ему, поместил в аналитика. Вовремя отторгнуть и переадресовать этот объект влечения самому пациенту и есть смысл аналитического акта.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд