Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Деррида-Семинар:
занятие 3 декабря 2008
 
Работа с книгой Жака Деррида
Страсти по 'Фройду'


Лекция Дмитрия Ольшанского
От интерпретации к переносу и обратно


тезисы лекции

: Деррида ставит вопрос о переносе в связи с концом интерпретации, говоря о 'провале чисто интерпретативного психоанализа' [528], тем самым он указывает на тупик всякого толкования, движущегося от S1 к S2, толкования, которое ориентировано на познание и прояснение неосознанных мотиваций и не принимает в расчёт присутствие другого, которому это знание вменено, в котором оно предполагается, то есть отношения переноса. Анализ всегда движется благодаря желанию знать, иметь то знание, что находится у другого. Тем не менее, прирост знания о субъекте вообще не является целью психоанализа, поскольку в его фокусе находится не динамика означающего, а судьба влечений, не логика символического, а пустота реального, куда и помещён субъект; именно это место в реальном поздний Лакан называет структурой субъекта. Поэтому и клиническая динамика движется от субъекта предполагаемого знания - к субъекту поступка, поступка, способного изменить положение субъекта в реальном.

: воздействие на реальное посредством интерпретации возможно лишь в ситуации переноса, приближения субъекта к его влечениям, поэтому толкование представляет собой не столько обнаружение скрытых смыслов, сколько прояснение отношения субъекта к некому пустому месту, на которое он ставит другого, аналитика, наделяет его знанием, обращается к нему с требованием: интерпретировать - это значит возвратить пациенту его запроса таким образом, чтобы обнаружить отсутствие адресата - 'эффект ещё сильнее от того, что аналитика там нет собственной персоной' [529] - и тем самым поставить вопрос о самой форме этого обращения, о бессознательном отношении к другому, об удовольствии, то есть о тех местах, тех инстанциях, с прохождением которых и связана судьба его влечений. Интерпретация работает только в месте влечения, вместе с влечением, движется с ним в одном направлении, открывая его траекторию и побуждая пролагать новые пути, поэтому она должна опираться на отношения переноса. Интерпретировать - это значит ставить под вопрос само место и время субъекта.

: поэтому интерпретация должна принимать в расчёт не только переносные отношения с другим, но и временное измерение этих отношений, то последействие и тот принцип повторения, который работает в переносе. 'Поддерживаются только предшествующие связи' [522], - говорит Деррида. Принцип навязчивого повторения вскрывает здесь тот атезис, который не отсылает к диалектике означающих, но коренится во всегда предшествующем 'ничто', занимающем одно и то же место в реальном, 'не совершающем ни одного шага', как говорит Деррида, в котором и задаётся структура субъекта. Перенос не просто возвращает субъекта к отношениям со значимыми родительскими фигурами прошлого, а всегда возвращает субъекта к его предшествующим, несимволизируемым остаткам - объектам влечений - приближение которых связано с появлением тревоги, поскольку 'реализуется великая угроза возврата' [543]. Не случайно Деррида упоминает о жутком, свидетельствующем о коллапсе эстетики субъекта, об отпадении взгляда от образа. Подобным образом и перенос всегда отделяет я от другого и ставит под вопрос саму эстетику субъекту, порядок его сборки, инструкцию, по которой был создан образ собственного я. Перенос разделяет субъекта. Разделяет образ и взгляд, собственное я и другого, создавая эффект жуткого, встречи субъекта со взглядом. Поскольку принцип навязчивого повторения является 'более изначальным, нежели эстетика субъекта, он независим от неё' [535], то он постоянно подрывает диалектику fort/da, возвращает влечения к их неудовлетворённости, тем самым побуждая их искать иную цель.

: в аналитической ситуации мы всегда имеем дело с изолированной работой всех трёх принципов: удовольствия, реальности и навязчивого повторения. Во-первых, отношения переноса изначально искусственны и вписаны в аналитический кадр, а значит удовлетворение запросов, нужд и требований лежит за бортом этих отношений. Во-вторых, в процессе анализа принцип навязчивого повторения может быть отделён от принципа удовольствия, ведь аналитик никогда не занимает то место, которое ему предписано в фантазме пациента, он никогда не принимает внутрь тот объект влечения, который адресован ему пациентом. И поэтому, как говорит Деррида 'принцип навязчивого повторения в неврозе переноса является одним из главных условий анализа' [551]. То есть именно интерпретация переноса принуждает энергию влечений совершать центробежное, круговое движение, не позволяя им попасть в цель; пациент не находит в аналитике своего объекта. В этом движении, которое воздаёт перенос, в его центрифуге, реальное способно отделиться от символического. Перенос не просто ведёт субъекта по ту сторону принципа удовольствия, но провоцирует перезапись - именно это слово Фройд впервые использует для определения феномена переноса в 1905 году - собственного я, возвращение к той травме, шраму нарциссизма, шву реального и символического, который и представляет из себя субъект. Метод психоанализ рождается у Фройда именно в связи с идеей перезаписи травмы, то есть реализации - вписывания в реальность - и овременения, постоянного откладывания, отсрочивания встречи с первичным процессом.

: травма - это то, что произошло не вовремя, та встреча с объектом, которая не была экранирована принципом удовольствия: о травматических неврозах Фройд говорит, что 'они служат другой задаче, решение которой должно предшествовать моменту, когда войдёт в действие господство принципа удовольствия'. [545]. То есть травма относится к такту более раннему, нежели принцип удовольствия, поэтому она не маркируется в режиму удовольствие/неудовольствие, а связана с тревогой - то есть угрозой распада субъекта - нежели с болью или скорбью, которая может возникнуть лишь последействии как эффект перезаписи, если травма станет частью реальности. Иными словами, чтобы травма стала болезненной, ощутимой её необходимо поместить внутрь, чего не может сделать, например, психотический субъект: визуальные и слуховые галлюцинации приходят к нему извне и не отсылают в его истории, а потому не причиняет ему боли. Но вселяют тревогу, тревогу, которая свидетельствует об отрицании первичности удовольствия, об атезисе или, как выражается Фройд, об отбрасывании - Verwerfung - закона. Но в случае неврозов 'этот закон не является 'опровергнутым', исключение не выступает против закона, оно ему предшествует. В законе есть нечто более изначальное, чем сам закон. Он (закон) смог, как кажется, определить функцию сновидения только после установления господства ПУ' [546].

: закон является следствием утраты и возможен только в результате принятия этой утраты, и только когда закон вступил в силу, утрата может быть записана в психическом аппарате как боли или как траур. Закон всегда приходит в форме кастрации и вступить в силу он может только в том случае, если кастрация эта принята, усвоена, создана. Ведь маленький Эрнст делает именно это: он создаёт свою утрату, помещает её внутрь своего психического мира, ведь кроватка, в которую он забрасывает катушку - это и есть образ его собственного тела. Именно таким образом - от утраты к боли, от греха к закону, от взгляда к образу - в эффекте последействия и возможна эстетика субъекта, создание образа собственного тела.

См. также материалы курса
Работа с переносом в клинике психоанализа:
http://olshansky.sitecity.ru/ltext_1509015110.phtml?p_ident=ltext_1509015110.p_1509040450
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд