На главную   Содержание   Следующая
 
Гоголь. Второходец
 
о спектакле Валерия Фокина
'Ваш Гоголь. Последний монолог'

 
  
 

Кто идёт первым - указывает направление,
кто идёт вторым - прокладывает путь.
Китайская пословица


История русской литературы сложилась так, что за Гоголем строго закрепился номер два. О нём мы говорим в сравнении с Пушкиным. (Что точно уловил Хармс, у которого Гоголь постоянно запинается об Пушкина и падает). При всей масштабности Гоголя, его талант всегда будут сопоставлять с солнцем русской литературы, а отсчитывать его значение мы будем от эталона пушкинского гения. Судьба Гоголя, его миссия - быть второпроходцем. Ничуть не менее лёгкая задача, чем открывать и изобретать. Первопроходец прокладывает след, а идущий за ним должен сделать из этого следа традицию, создавать историю, написать легенду.

Например, литературный Петербург начинается, конечно, с 'Медного всадника', но миф Петербурга, настоящая метафизика городского пространства создаётся именно Гоголем. Пушкинская 'Метель' начинает тему русского пути, а гоголевская птица-тройка создаёт одиссею русского духа. Пушкин изобретает язык, Гоголь создаёт на нём философию, систему идей.

Не удивительно поэтому, что в последней сцене спектакля 'Ваш Гоголь. Последний монолог' мы видим невероятных подавляющих размеров бюст Пушкина, следуя за которым Гоголь уходит в вечность. Метафора, которая выражает литературную миссию Гоголя. Пушкин - это памятник нерукотворный, величественный монумент, монолитный, железоглагольный. Даже если это повеса лицейской поры или автор 'Маленьких трагедий', в любом случае, он всегда легко узнаваем, он всегда один и тот же; Пушкин всегда говорит на одном дыхании. В отличие от Гоголя, который самой логикой литературы принуждён быть расщеплённым, двойственным, противоречивым, Гоголь никогда не тот же самый. В авторе 'Размышлений о Божественной литургии' сложно узнаваем мифотворец Невского проспекта, в 'Выбранных местах из переписки с друзьями' нелегко различить автора Диканьки и Хлестакова. Гоголей всегда несколько. Многоликость и многоголосие - его отличительная черта.

 
  
 


Валерий Фокин показывает нам двух Гоголей. Первого (в исполнении Александра Поламишева): увлечённого юношу, очарованного манящими красотами Петербурга, гастрономическим карнавалом Италии, диковинных размеров початками сорочинских полей. И второго (в исполнении Игоря Волкова): окоченелое тело, с усилием пациента хосписа выдавливающее из себя и слова 'холодно', 'холодно' и необходимые физиологические нужды. Тлеющее тело аскета, обращенное к Господу и говеющее перед кончиной. Отношения этих двух персонажей - пламенного комедиографа и чернеца-отшельника - и образуют не только стержень спектакля, но и одну из главных особенностей русской культуры, где комедия всегда содержит в себе метафизику, хоррор выводит к религиозным идеям, а плутовской роман повествует о национальной идее. Это тот путь русской литературы, по которому повели её Гоголи. Второпроходцы.

Речь идёт не просто о том, что 'ранний' Гоголь сильно отличается от 'позднего' (так можно сказать про любого писателя), а именно про расщепление между плотью и духом, телом и словом, которое наиболее контрастно в случае Гоголя. Это расщепление не только центральный концепт гоголевского письма, но и главный конфликт его личности. Письмо плоти, заклинающей смерть, сталкивается с изящной романтической беллетристикой и создаёт конфликт, который дессеминирует его личность. Тот конфликт, который не позволяет говорить о Гоголе в единственном числе. И обязывает нас заново переслушать его последний полилог.

Дмитрий Ольшанский
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд