На главную   Содержание   Следующая
 
Счастье – это ад
 
Отзыв о сериале Крэйга Мэйзина
«Чернобыль» (2019)

 
  
 

Сериал «Чернобыль» окончательно реабилитировал этот жанр и доказал нам, что сериал может быть авторским кино. Ещё 10-15 лет назад было немыслимо, чтобы кинокритики всерьёз обсуждали какой-либо сериал, поскольку это всегда считалось низким жанром, а, скажем, «Королевство» фон Триера выглядело скорее курьёзным анекдотом в биографии безумного Ларса. «Чернобыль», конечно, не первый, но окончательный аргумент в реабилитации сериального жанра. Если ты молодой режиссёр, который хочет рассказать сложную историю с психологической драмой, нелинейным нарративом и динамикой характеров, нужно снимать вовсе не полный метр, а нужно снимать сериал.

Что называется искусством кино? – Многослойность высказывания. В бытовой криминальной истории – студент заигрался с поисками идентичности и убил двух женщин – мы находим и психологическое измерение, и исследование национального характера, и метафизический смысл, и философию о природе человека и мирозданья. И такая параллель отнюдь не случайна: «Чернобыль» представляет собой именно такой многослойный полилог, как романы Достоевского. Каждый герой здесь претерпевает ряд испытаний, в результате которых меняет свой характер и даже судьбу. Своё испытание переживает и советская страна, которая, согласно словам Горбачёва, начала рушиться именно с чернобыльской катастрофы. Взорвалась не только электростанция, но и система лжи и лицемерия, которая лежала в основании советского проекта. Наконец, «маленький человек» тоже проходит все горнила испытаний и вновь становится героем, который «должен пожертвовать собой и совершить подвиг, потому что больше никто этого не сделает». «Чернобыль» не только дезавуирует империю лжи, но и воспевает гимн советскому человеку, нашему коллективному супергерою, без конкретного лица и конкретного имени (официальное количество пострадавших и ликвидаторов варьируется от четырёх до девяносто трёх тысяч человек), который снова должен закидать трупами чернобыльский реактор и спасти весь мир.

 
  
 


Уровень первый: Фильм-катастрофа
Зачин сериала снят по всем канонам голливудского фильма-катастрофы: происходит бедствие, масштабов которого поначалу никто даже не понимает. Зритель оказывается немало удивлён тем, что даже сотрудники атомной электростанции плохо представляют себе, что такое радиация и как работает тот агрегат, которым они управляют. Не удивительно, что амбиции и тщеславие начальника смены приводят к катастрофе, которая может уничтожить половину Европы. Конкретные злодеи провоцируют смертельную авантюру, а группе героев пытается спасти мир. Можно спорить о достоверности деталей и предлагаемых обстоятельств: почему министр угольной промышленности всюду ездит с автоматчиками? почему во время сухого закона в СССР ликвидаторы пьют водку ящиками? – настоящая драма вовсе не в этом.

Уровень второй: Советская система
Подлинная трагедия разворачивается вовсе не вокруг самого взрыва, и даже не вокруг глупости, зашоренности и даже злонамерений советских партийцев, а вокруг отношения властей к своим гражданам, до которых никому никакого дела нет. Людей здесь просто воспринимают как расходный материал.

«В Гамбурге детям запрещают выходить на улицу», - говорит Щербина, выглядывает в окно и видит советских школьников, которые беззаботно возвращаются домой из школы. Это тот кадр, после которого снимаются все вопросы о достоверности и исторической точности сериала. С этого момента зрителю не важно, через 50 часов началась эвакуация или через 56 часов. Любой, кто жил в советском союзе безошибочно вспоминает такое вот отношение к человеку: в Гамбурге люди боятся выходить на улицу, а советских граждан никто и за людей не считает. Просто скот. И ещё первого мая проводят демонстрацию в Киеве, на которой тысячи людей получают радиоактивное излучение. Этого в сериале нет, но есть в нашей памяти.

И тогда ты понимаешь, что Чернобыль - это хуже, чем Биркенау, поскольку концлагерь прагматично истреблял людей, и был машиной предельного и безоговорочного зла, а Советский Союз даже за людей не считал тех, кого убивал, поэтому и ареола зла вокруг него нет. В конце первой серии облучённая радиацией птица падает на землю и умирает. Также гибнут и ликвидаторы аварии – бесшумно, безымянно и бессчётно. Уже со второй серии фильм-катастрофа, со своим атрибутами жанра, становится пронзительной драмой советского человека, которого используют как щебень для вечной стройки светлого будущего. Тонны щебня и песка, который никто не считает. Здесь даже смерть не является событием. Никакой трагедии. Просто от четырёх до девяносто трёх тонн человеческого щебня было засыпано в чернобыльский реактор, чтобы спасти людей в Гамбурге.

«Роботы не могут выполнить эту работу, что мы будем делать?» - спрашивает генерал Тараконов.
«Мы используем биороботов. Солдат» - говорит Легасов.

 
  
 

Уровень третий: Метафизика
Четвёртая серия кардинально меняет направление повествования. После кадров с заживо разлагающимися ликвидаторами аварии, шоковый порог уже не имеет значения, и мы попадаем в совершенно другую реальность после смерти, загробный мир. Из ада советской мясорубки мы попадаем в экзистенциальное пространство человеческой психики, где и место и время довольно условны. На экране мы видим не только ужасающую трагедию Чернобыля, но и притчу о тщетной судьбе всего человечества. Тлен бытия.

Три персонажа, отстреливающие собак, оказываются в зоне отчуждения, как три героя «Сталкера» Тарковского, они находятся в мире без ориентиров, без горизонтов, без законов. Здесь больше нет границы допустимого и табуированного, живого и мёртвого, реального и вымышленного, они буквально оказываются по ту сторону добра и зла.

«Наша цель – счастье человечества» - написано на транспаранте, свисающем с постройки. И звучит она как строчка из дантевского «Ада» и значит она то, что любое стремление построить рай на земле неизбежно и неминуемо заканчивается смертью. Каждая попытки построить человеческое счастье в истории заканчивалась катастрофой. Европейский гуманизм прямой дорогой ведёт в газовые камеры. Вавилонская башня всегда становится четвёрным реактором АЭС. Стремясь улучшить человечество, мы увлекаем его в ад. Если кто-то обещает сделать вас счастливым, будьте уверены, что его имя Чернобыль. Потому что счастье человечества – это ад. Такова экзистенциальная философия сериала «Чернобыль».

Как и любое серьёзное произведения искусства, сериал Крэйга Мэйзина взывает к чтению и перечитыванию, в результате которого мы постоянно что-то меняем внутри нас самих. Задача искусства заключается не просто в том, чтобы рассказать нам какую-то историю, донести до нас некие переживания и передать какие-то смыслы, а в том, чтобы поменять самого зрителя, трансформировать субъекта восприятия, переключить его в другую реальность. И этот катарсис наступает тогда, когда пройдя все круги чернобыльского ада, зритель обнаруживает самого себя в сталкеровской зоне своей души, где любое желание может быть исполнено и обернуться смертью для самого желающего.

Дмитрий Ольшанский

 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд