Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
"Парадигма женственности в "Антихристе" Ларса фон Триера"
 
Университет Святого Фомы Аквинского
23 сентября 2010


 
  
 

Если традиционно становление женственности мыслилость через обретение фаллоса, ребёнка, вписанности в род, встроенности в систему обмена между мужчинами, и идеальными фигурами классической женственности были шлюха , матрона или мадонна, то для фон Триера обретение женственности связано как раз с утратой фаллоса, с выходом за пределы мужской дискурсивной, фамильной территории, терапевтических методик, научного исследования, с выпадением из фалло-цетричной логики, с абортом того гоподствого дискурса, давление которого можно наблюдать в первой и второй частях фильма: муж заставляет её "правильно" дышать на раз-два-три-четыре-пять, "правильно" ходить, "в твоей скорби нет ничего нетипичного", - говорит он, тем самым заявляя о себе как о знающем субъекте, не оставляя ни малейшего места для её собственных переживаний и сингулярной встречи со своей скорбью. Знание убивает.

Чтобы стать женщиной, нужно не просто избавиться от своего ребёнка, подобно Медее, совершив немыслимое с точки зрения родового права зло, но и избавиться от самой этой принадлежности к фамилии и ко всему мужскому. Не просто абортировать ребёнка или подстроить его выпадние из окна, а самой выпасть из социальных связей. Поэтому Лакан и называл героиню Эврипида "идеальной женщиной", женщиной лишённой каких бы то ни было аттрибутов мужского. В этом протесте против дискурса и знания, героиня фон Триера приобщается к чему-то такому, что никогда не было символизировано, к тому наслаждениею, которое находится по ту стороны сексуальности и вообще удовольствия, к тому разрушительному наслаждение, что превышает пределы желания, логики и даже собственного тела. Занять место пустоты - между активностью и пассивностью, нормой и патологией, между ролью жертвы и убийцы, пациентки и любовницы (ей явно доставляет удовольтсие нарушать терапевтические границы), между написанием диссертации и её защитой, критической позицией и позицией сторонника, - это и есть место женщины, промежуточное, не обладающее полнотой, пребывающее в становлении.

 
  
 

Последние тясячелетия человечество старательно создавало различные теодицеи, намереваясь концептуализировать и контейнировать зло этого мира. Тогда как фон Триер почти во всех работах показывает нам, что зло не нуждается в оправдании, в отчуждающих концептуализациях, оно нуждается в признании. Встреча с ним, не опосредованная никакими символчиескими агентаим, не поддаёются означиванию. Фон Триер же показывает нам зло как встречу с реальным, принципиально не сводимым к символу, с жестокостью, не нуждающуюся оправдании или искуплении, с плотью, не вписывающейся в границы собственного тела (поэтому в сцене соития у корневища мы видим разъятые части множества женских тел, руки свисающие с корней дерева). Это и есть то дессимирующее тело наслаждение, которые предстаёт для восприятия под маской зла. Парадоксальным образом, именно зло становится правозвестником эмансипации, только во зле можно чувствовать себя свободным от неудобств культуры. Поэтому природа и находится на стороне зла, она постоянно производит смерть, будь то дубы, которые в неимовернух количествах порождают и губят своих отпрысков (тогда как для размножения из необходим лишь один жёлудь в сто лет) или животные, абортирующие своих детёнышей, "природа - это церковь сатаны", - говорит героиня, тем самым уже задавая протестную позицию жертвы. Именно в этой роли она и обретает свою идентичность: роль женщины в том, чтобы претерревать страдания, "женоцид", как говорит автор, и быть убитой. "Когда придут трое нищих - кто-то должен умереть", - говорит она, тем самым предписывая ему, что он должен её убить.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд