Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Лакановская клиника в России
 
лекция в Удмуртском государственном университете (г. Ижевск)
8 октября 2015


 
  
 

История становления психоанализа в России сложилась так, что абсолютное большинство специалистов проходили дидактический психоанализ и стажировки в лакановских школах. Поэтому нет ничего удивительного, что современный российский психоанализ - это психоанализ, главным образом, лакановский. А профессиональные психоаналитические сообщества в России, по преимуществу, ориентированы на Лакана. Во всяком случае, мне не известны крупные кляйнеанские или винникотовские или бионовские школы в России.

Что же дал Лакан для российского психоанализа и каковы последствия того, что наша практика пошла по французскому пути?

1. Желание аналитика

В чём специфика психоанализа как практики? Что отличает психоанализ от всех остальных видов деятельности? Например, чем психоанализ отличается от психологии? Или чем аналитическое знание отличается от университетского? - Психоанализ это наука желания. Не только наука о желании, но и наука продиктованная желанием. Психоанализ никогда не был завершённой системой знаний, которую можно преподавать как академическую дисциплину, именно потому, что психоанализ развивается благодаря желанию конкретного аналитика. Как теория, так и практика возможны лишь в том случае, если психоаналитик чего-то хочет от своего пациента. Если же мы занимаем позицию отстранённого и незаинтересованного наблюдателя, мы оказываемся в университетском дискурсе.

Чему учит нас Фройд? О чём говорит его опыт? - О том, что в центре его учения стоит желание, желание познания, желание истерическое. Всё, что он сделал было предельно субъективно и продиктовано его собственным бессознательным. В этом, кстати, часто упрекаются психоанализ, что, дескать, в своей теории Фройд описал свои личные психические проблемы. Так оно и есть. И именно в этом специфика психоаналитического знания: всё, что говорит аналитик - это всегда про него самого, я говорю - это всегда обо мне. Не бывает никакого объективного и универсального психоаналитического знания. Например, 'Исследования истерии' - это не про всех истеричек на свете, а всего лишь про шесть женщин, с которыми Фройду и Бройеру довелось работать. Фройд ничегого не говорит об истеричках вообще, а лишь подводит итоги своей работы с несколькими женщинами.

Если мы обратимся ко всему корпусу работ Фройду, то мы увидим множество концепций, две топики, смену нескольких парадигм. Например, одних только теорий страха у Фройда не менее пяти, то есть примерно каждые десять лет Фройд переделывал теорию страха. По этой причине невозможно ответить на вопрос 'что говорит психоанализ о страхе?', всегда нужно уточнять, в какой период своего развития психоанализ говорил о страхе. Тохи же самое можно сказать про садизм, мазохизм, нарциссизм, теории которых Фройд постоянно переписывал. Не существует теории психоанализа, а только теории, во множественном числе. Поэтому и преподавать психоанализ нельзя, а можно преподавать только историю развития психоанализа.

Опыт Фройда говорит нам о том, что именно его субъективное желание стоит в центре его теории и именно оно является движущей силой психоанализа, и именно благодаря ему психоанализ не стал частью психологии. Заниматься анализом - значит занимать определённое отношение к желанию Фройда, разделять его до некоторой степени, войти в желание аналитика. Пример такого вхождение даёт нам Лакан, провозгласивший возвращение к Фройду. Лакана никак нельзя назвать начётником и фарисеем, который находит у классика ответ на любой вопрос, а всякую дискуссию завершает цитатой 'Фройд по этому поводу говорил то-то'. Напротив, фрейдизм Лакана - это следование желанию Фройда, желанию аналитика, а не культ личности отца-основателя или поклонение его текстам, как священному писанию. Несмотря на то, что Лакана иногда упрекают в своеобразном и не всегда точном толковании текстов Фройда, фрейдизм его желания ни у кого не вызывает сомнений. Быть фрейдистами в своих желаниях - вот чего учит нас Лакан.

Быть может, главная заслуга Лакана для нас заключается сегодня в том, что он напоминает нам о желании аналитика и о том, что аналитиками нас делает вовсе не диплом или признание авторитетных инстанций, а отношение с нашим желанием. Аналитик - это тот, кто хочет. Но хочет он весьма специфических вещей. Именно быть вещью, находиться в роли объекта, занимать позицию объекта влечения (объектом страсти или отвращения, поклнения или святотатства, служения или осквернения) и удерживаться в этой позиции, несмотря ни на что - вот то желание, которым движется наша аналитическая работа. Стоит нам только подумать, что нечто знаем о пациенте, как аналитический дискурс делает поворот и превращается в университетский.

2. Переоткрытие сексуальности
 
  
 

Следствием из этого стало то, что Лакана вернул в психоанализ сексуальность. Как бы парадоксально это ни звучало. Именно Лакан напоминает там, что сексуальность - это не некая пройденная теория о детских комплексах, а это то, что необходимо каждый раз заново переоткрывать внутри себя самого в каждых отношениях, это то, что устанавливает связь между мной и другим. Сексуальность не сводится ни к секс, ни к воспитанию, ни к лечению, и выходит далеко за пределы отношений между полами, ребёнком и родителем и господином и рабом. Прививка Лакана позволяет нам открыть в психоанализе то поле сексуальности, которое остаётся незамечено психотерапией, которая ориентируется на излечение симптома, помощь или поддержку пациента. Лакан возвращает нас к той сексуальности, из которой и вырос психоанализ, ни на какой другой почке он не мог бы появиться.

Именно благодаря Лакану сегодня мы понимаем, что сексуальные отношения (а иных и не бывает) являются обязательным условием анализа, а может быть, только в анализе и могут существовать действительно сексуальные отношения, не заслоняющие чистое желание каким-то воображаемым объектом. Если в анализе не развивается сексуальность - нет и трансфера, нет проработки, и вообще такое общение никак нельзя назвать психоанализом.

'Не бойтесь хотеть своего пациента' - говорит Юлия Кристева. Не бойтесь привносить в анализ сексуальность, потому что это топливо и для трансфера и для проработки. Когда я слышу такое, у меня возникает вопрос относительно моей собственной сексуальности: 'хотеть' - это как? 'хотеть' - это что? Очевидно, что аналитик хочет пациента не так, как мужчина хочет женщину или женщина хочет мужчину, не так как мужчина хочет мужчину или женщина хочет женщину. Аналитик хочет не так, как истеричка хочет истины, или как учёный хочет знаний. Аналитик хочет совершенно уникальным образом и сексуальность его имеет особый модус. Чем-то оно сродни желанию Бога. Конечно, каждый верующий человек хочет Бога, но желание его не замутняется каким-то предметом, который он алчет заполучить, желание Бога - это желание в чисто виде. То же можно сказать и про психоанализ: желание аналитика - это не желание объекта, а сексуальность - это не вожделение, а желание в чистом виде. Поэтому она нам так необходима в клинической работе.

3. Необходимость Бога

Переводчик Лакана на русский язык А.К. Черноглазов говорит, что именно благодаря Лакану мы можем по-новому осмыслить теологию и говорить о Боге в понятиях адекватных современному миру и современному человеку. То есть именно благодаря прививке лакановского психоанализа, в нашей культуре возможен современные теологический дискурс, а также внутри клиники психоанализа мы можем ставить вопрос о желании Бога.

В каждом анализе так или иначе возникает вопрос о желании Бога, о том трансцендентном основании, на котором базируется бытие человека. Каждый пациент так или иначе ставит вопрос о причине своего бытия: будет ли это вопрос о смысле жизни или вопрос об отношениях с родителями или вопрос о том, чего хотят от меня другие и чего я хочу от других людей. Любой вопрос о желании и его причине, так или иначе, отсылает нас к той трансцендентой причине всего сущего, которую человек ищет. 'Хочу ли я этого на самом деле или мне только кажется, что я этого хочу?' - это вопрос, поставленный в регистре веры. Всякий вопрос о желании вводит говорящего в регистр божественного.

Или даже самый первых вопрос, с которого начинается любая беседа: 'Действительно ли я могу с Вами поговорить?' - это вопрос о том гаранте моей речи, которую я ищу на стороне Большого Другого: действительно ли я могу с Вами разговаривать, и действительно ли Вы меня услышите, и кто может гарантировать это 'действительно'. Этот вопрос напрямую касается желания Бога и того источника, который позволяет мне обращаться к ближнему, тому, кто держит речь и даёт возможность людям понимать друг друга. Каждый пациент так или иначе задаётся вопросом о своём отношении к этой трансцендентной инстанции и о своём отношении к ней. Что делает меня субъектом? Что позволяет мне говорить? Что позволяет мне разворачивать своё бытие в пространстве и во времени? - Это разные варианты вопроса о желании Бога, центрального вопроса не только для психоанализа, но и для всего человеческого существования.

Дмитрий Ольшанский
Психоаналитик (Санкт-Петербург)
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд