Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Психоанализ в современном мире
 
Пресс-конференция Дмитрий Ольшанского в Центре ILF
Харьков, 3 ноября 2011

 
  
 

- Каковы перспективы психоанализа в России и Украине? Нашему человеку проще со своими проблемами обратиться к друзьям, и за чашечкой чая излить им свою душу и свои проблемы. Какова востребованность психоанализа на пост-советском пространстве?

- Этот вопрос я слышу очень часто, причём от самых разных людей, представителей разных культур: возможен ли психоанализ в арабском мире, в Индии или на востоке? Или наша загадочная японская душа утроена так сложно и причудливо, что никакому Фройду в ней не разобраться? Однако опыт показывает, что психоанализ развивается очень активно и в Японии и в России, и востребован всё большим количеством людей. При всём различии культур, с человеком, который владеет языком - хотя точнее говорить "человеком, которым владеет язык", - который расщеплён означающим и поэтому обречён на отчуждение в языке, одним словом, с субъектом желания - можно работать методом психоанализа. Сегодня мы наблюдаем рост психоаналитических организаций в исламских странах и на пост-советстком пространстве, а также появление новых аналитических теорий на границе разных культур, что открывает многообещающие перспективы: психоанализ перестаёт быть европейской теорией. Я понимаю, что хочется чувствовать себя уникальным и непросчитанным, и психоанализ - не будучи наукой - как раз и даёт человеку шанс на непознаваемость и на самобытность, он признаёт в человеке тайну.

- Можно ли тогда говорить, что психоанализ чем-то похож на исповедь?

Анна Ахматова говорила, что психоанализ -это исповедь без отпущения грехов. Как ни странно, сегодня я часто слышу эту формулу в перевёрнутом виде: церковь - это как психоанализ, только тебе говорят, что нужно делать. Как ни странно, но сегодня психоанализ и религия часто идут рука об руку: иногда даже священники и раввины направляют людей к аналитикам, поскольку что-то в своей жизни человек может поменять сам, на бога надейся, а сам не плошай, как говорится. Кроме того, и психоанализ и религия представляют собой один из последних оплотов духовности и субъективности, и, вопреки научному дискурсу, не позволяют полностью опредметить человека, свести его к набору физиологических функций, рефлексов и химических веществ в головном мозге. Психоанализ всегда защищал уникальность и непознаваемость человеческой души; учёные, кстати, постоянно нападали на Фройда за то, что он говорит "душа", а не "психика", и не подтверждает своих выводом медицинскими данными. Об это я говорил несколько месяцев назад на Би-Би-Си. Тем не менее, при всех идеологических сходствах, между психоанализом и религией, между сеансом и исповедью (не будем забывать, что не все религии практикуют исповедь) существует кардинальное различие: во-первых, священник обращается к субъекту сознания - ты заранее знаешь, что нужно говорить, что такое грех и как в нём исповедоваться, а если не знаешь, что существуют шпаргалки, по которым священник подсказывает тебе, в чём и как нужно раскаиваться, в этом случае все роли заранее прописаны и сценарий довольно универсальный "прелюбодействовал - прочитай три раза Ave Maria". С психоаналитиком же ты никогда не знаешь, что говорить и что делать. Правило подсказывает нам, что нужно рассказывать обо всём, что приходит в голову. Но в том-то и дело, что ты понятия не имеешь, что в неё может придти, что ты скажешь спустя пару минут. От психоаналитика ты всегда ожидаешь чего-то (Фройд назвал это трансфером), но ожидания эти как правило не оправдываются, и и от самого себя ты ожидаешь того, о чём не знаешь наперёд, ожидаешь непредсказуемой встречи со своим бессознательным, которое раскроет истину о тебе самом (Лакан назвал это субъектом предполагаемого знания).

- А может ли психоаналитик анализировать себя? Если у Вас какие-то проблемы можете ли Вы, имея знания, помочь себе сами?

Психоанализ приносит результат вовсе не благодаря накопленным знаниям, это же не наука. Он имеет эффект благодаря знаниям предполагаемым, которым ты наделяешь другого, и тому желанию познания, которым ты мотивирован. Знанию, которое ты несёшь в себе, но о котором не подозреваешь. Что касается самоанализа, то я бы ответил двояко: и да и нет. Самоанализ невозможен на том основании, что бессознательное, будучи дискурсом другого, как раз требует наличия этого другого в качестве слушающего; Лакан даже говорит, что бессознательное открывается в ответ на присутствие аналитика. Самоанализ же как правило приводит только к усилению рационализации и укреплению симптома, который должен быть проработан. С другой стороны, психоанализ - это и есть самоанализ. На любом языке выражение "я занимаюсь психоанализом" означает, что я прихожу к аналитику, ложусь на кушетку и занимаюсь психоанализом самого себя. А аналитик лишь выполняет роль посредника между человеком и его бессознательным, его задача в том, чтобы организовать их встречу. Вы знаете, что благодаря стараниям Лакана слово "analyse", что значит "анализируемый", было заменено словом "analysant", что значит "анализирующий", то есть ты уже не пациент, которые претерпевает, а анализант, который анализирует сам. При помощи сновидений, свободных ассоциаций, острот, построения конфликтов, отношений и их отыгрывания - ты открываешь дорогу для понимания своего бессознательного.

- Вы говорите, что психоанализ это не наука. Тогда какова роль осознания в ходе анализа?

Фройд говорит нам о том, что осознание симптомов ещё не избавляет от самих симптомов. Пациент может знать, что у него эдипов комплекс, но никак не поможет ему избавиться от эдипова комплекса. Многие пациенты сейчас хорошо подкованы в плане теории и часто приходят в кабинет с уже само-поставленным диагнозом, многие из них на зубок знают работы классиков, читают Лакана, а некоторые делают дидактический анализ, чтобы потом практиковать самим. Но одних только прочитанных книжек оказывается недостаточно, в фокусе работы психоанализа находятся влечения, а не знания. Кроме того, психоанализ - это не суггестивная система, не гипноз, где человек обязательно должен быть погружён и не обязательно должен верить в процесс и желать исцеления, иначе ничего не получится. Чтобы фокус получился в него надо верить. Психоанализ же работает даже в том случае, если ты не разделяешь его положений, как закон Ампера: веришь ты в него или нет - пальцы в розетку лучше не совать. Так же и в анализе. У меня была пациентка, которая на каждом сеансе говорила мне, что "психоанализ - это лженаука, Фройд - извращенец и болтун, а Вы просто тяните из меня деньги", тем не менее, она приходила ко мне четыре раза в неделю на протяжение двух лет, и её предубеждение никак не мешало успешному продвижению её анализа. Сейчас, спустя время, мне кажется, что это был хороший анализ и он дал ей нужный опыт.

- Наверное, сложно целый день выслушивать чужие истории и принимать чужие проблемы внутрь себя. Тяжело ли Вам сопереживать своим пациентам? И как Вы это делаете?

Сопереживать? Я не против, но что это нам даст? Подставлять себя на место другого и переживать свои непроработанные проблемы в поле чужой психической жизни? Ничего кроме путаницы и краха аналитических отношений это не даст. Эмпатию можно использовать для эффекта жилетки, для психологическое поддержки, но, мне кажется, друзья подходят для этого гораздо лучше. Да и вообще Фройд советовал не начинать анализ в какие-то кризисные моменты жизни или когда ты ожидаешь каких-то глобальных перемен. Страсти сперва должны улечься, а уже потом их можно начинать анализировать. Поэтому нередко обращающихся ко мне в критической ситуации людей я сперва перенаправляю к психологу или психотерапевту, а когда острота проблемы снята, через несколько месяцев, они начинают свой анализ у меня в кабинете. Я бы так ответил на Ваш вопрос: я не сопереживаю своим пациентам, потому что в этом нет необходимости. Вы скажите, что бывают ситуации, которые повторяют что-то из жизни самого аналитика, и могут зацепить его за живое - Но для этого существует дидактический психоанализ, в которым ты разбираешься с самим собой и научаешься не смешивать свои проблемы и проблемы пациента.

- Какими качествами должен обладать человек, чтобы стать психоаналитиком?

Думаю, что психоанализ - это не оказание услуг, поэтому сложно ответить, что именно должен уметь и чего не должен делать этот человек. Определённо можно сказать, что он должен уметь слушать. Слушать весьма особым образом. Фройд предположил, что симптом - это сообщение, поэтому и задача аналитика состоит в том, чтобы расслышать его и понять, кому оно адресовано. Не столько даже вскрыть содержание или вывести его на свет разума, - этого как раз часто и не требуется, - сколько в том, чтобы признать ту тайну, которая находится на стороне субъекта. Работа аналитика не в том, чтобы дать пациенту знания или навыки, это же не тренинг, а в том, чтобы дать ему прикоснуться к объекту влечения. А как это сделать единого рецепта нет. Например, рассеянный или опаздывающий или забывающий всё подряд или ленивый аналитик может быть гораздо более востребованной фигурой для трансфера, чем привычный доктор-говорящая-голова. Или когда аналитик засыпает (а такое, надо признаться, иногда случается), это становится принципиально важным знаком для всего происходящего. Для психолога это выглядело бы как нарушение профессиональный этики - дескать, ты же должен обслуживать клиента, а тебя в сон клонит, значит ты плохой профессионал, - тогда как для аналитика это станет поводом для анализа трансфера, и может подействовать гораздо эффективнее, чем сотня интерпретаций. Стоит аналитику закимарить, как он превращается в идеальный объект (а именно это и нужно), с которым каждый обходится так, как подсказывает ему его структура. Один коллега супервизировал у меня случай, в течение которого он дремал на каждом сеансе, при этом пациент прекрасно улавливал нужный момент и замолкал до конца встречи, и сохранят тишину после его окончания, дожидаясь того момента, когда в дверь кабинета постучит следующий посетитель. Отыгрывание налицо. Да и объект тоже. Осталось только вычленить его и позвонить пациенту на него наткнуться. Это тот редкий пример, когда при помощи дрёмы аналитик сделал намного больше, чем при помощи интерпретаций.
 
  
 

- Вы рассказывали о пациентке, которая думала, что Вы тяните из неё деньги. Каковы правила оплаты в психоанализе?

Поскольку деньги - это означающие, то они непосредственно включены в симптом: за что-то ты готов платить, а за что-то нет. От невротиков часто приходится слышать, что своими проблемами они расплачиваются за грехи прошлого или . И они совершенно правы в что, что симптом - это такой же экономический эквивалент, как деньги, - он приобретается и продаётся, передаётся по наследству, делится, обменивается, накапливается, инвестируется (это, кстати, выражение самого Фройда). И главное, что всякий симптом имеет ценность, ни один невротик не готов так просто расстаться о своей прелестью, с самым болезненным и сладчайшим в его душе. А деньги - это чистые означающие, потому они и могут выступать как эквивалент духовности. Действительно, в деньгах нет ничего материального и физического. Около часа назад я приобрёл в антикварном магазине одну монету времён Николая I, - вот она, можете посмотреть, - надпись на ней гласит "3 копейки серебром", хотя всем нам очевидно, что монета изготовлена из меди. То есть, с химической точки зрения это ложь (металл, из которого она изготовлена серебром не является), однако, на уровне означающего всё нормально, с финансовой точки зрения такая монета вполне может ходить в обращении и быть эквивалентом серебра. То есть, когда ты пользуешься деньгами, ты пользуешься не их материей, а тем обещанием, которое они несут в себе как означающие. Таким же образом устроен и симптом - он связывает материальное и духовное, как говорит Лакан - реальное, символическое и воображаемое - симптом всегда обещает субъекту нечто, вселяет в него некое ожидание, уверенность, в статье "О превращении влечений" Фройд даже рисует целую схему симптома, в которой деньги являются одной из инстанций. Поэтому и в анализе деньги являются не просто гонораром за выполненную работу (тем более, что работу совершает анализант), а частью симптома, отношения с которым нужно каким-то образом наладить, поэтому деньги становятся ещё и аналитическим механизмом работы с влечениями.

- Вы говорили, что психоанализ активно развивается на пост-советском пространстве. Что на Ваш взгляд происходит в Украине?

Я вам не скажу за всю Одессу. И за всю Украину. Здесь работает несколько групп и несколько международных школ имеют свои представительства. Прежде всего, нужно назвать Международную Лакановскую Ассоциацию, одну из крупнейших аналитических школ. Её президент ученик и пациент Лакана доктор Шарль Мельман даже выступал в Киеве с курсом лекций несколько лет назад. Доктор Анри Фринье тоже регулярно принимает в столице Украины. Другая организация - Фройдово поле - активно работает в Восточной Украине, объединяя коллег из Луганска и Днепропетровска. Их наставник доктор Филипп Стасс каждый год проводит семинары в разных городах Украины. Наверняка, есть и другие школы, которые сотрудничают с Украиной. Особенностью же украинского психоанализа является то, что большая часть коллег пришла в анализ из психиатрии. Для России это совсем не характерно, я по пальцам могу пересчитать аналитиков-психиатров в Питере, большая часть коллег по первому образованию философы, литературоведы, кинокритики, художники... В Украине (и в Армении, кстати, тоже) ситуация противоположная: лишь немногие философы обратились к аналитической клиникой и стали практиковать. Поэтому в Украине легче идёт диалог психоанализа и медицины, аналитики имеют возможность работать в закрытых клиниках для душевнобольных, тогда как у многих русских коллег такой возможности нет.

- Про Вашего коллегу Вы сказали "ученик и пациент Лакана". Такое часто вообще бывает в анализе, чтобы пациент становился последователем и сам начинал практиковать психоанализ?

Конечно, от своего аналитика ты получаешь гораздо больше, чем просто знания и опыт. Аналитика и пациента связывают сложные эротические отношения, поэтом ты относишься к нему почти как к родственнику или родному человеку. Во всяком случае, он больше, чем учитель, вернее, совсем не учитель, поскольку к школярству это отношения не имеет. Мне кажется, что психоанализ больше похож на семью, чем на церковь или университет, знание здесь неразрывно связано со страстью, а передача опыта невозможна без любовных отношений. Если у тебя нет трансфера - ничего не получится. Может быть, передача аналитического опыта в чём-то совпадает с духовными практиками, буддийской медитацией или пифагорейством, где обучение было неотделимо от желания учителя, или с индуистским ашрамом, где познание было частью любовной практики. Мне психоанализ тоже представляется такой эротической практикой прикосновения к своим влечениям, огненным чреслам своей души.

- Вы говорили о нескольких психоаналитических школах в Украине. Вопрос в том, как выбрать профессионального психоаналитика?

Это очень сложный вопрос. Вернее профессионального выбрать не так сложно. Сложно выбрать своего. Хотя, в соглашусь с тем, что сегодня психоанализ стал такой модной забавой, поэтому кто им только не занимается, даже в тату-салонах иногда бывает психоаналитик, я знаю сигарный клуб, в котором ты можешь заказать себе психоаналитика. Не говоря уже том, что открываются частные институты, выдаются какие-то дипломы, лицензии и сертификаты (хотя ни один университет мира дипломов по психоанализу не выдаёт), и психоаналитиков пекут как куличи на пасху. Например, в Петербурге существует одна организация, которая сейчас стала международной, и в которой насчитывается несколько тысяч психоаналитиков. Это просто анекдот: в Венском Психоаналитическом обществе, основанном Фройдом, сегодня насчитывается около пяти сотен членов, а в Петербурге, где психоанализ был разрешён лишь двадцать лет назад, - их в десять раз больше. Интересно, кто все эти люди? И откуда они взялись? Поэтому ваш вопрос вполне уместен: как защититься от шарлатанов из таких само-провозглашённых организаций? Думаю, что здесь я не буду оригинален: важна принадлежность к серьёзной школе. Я уже назвал некоторые из них. У каждой школы есть своя политика и свои требования для получения статуса, свои нормативы дидактического анализа, каждая школа ведёт контроль и следит за качеством работы каждого аналитика, то есть школа - это такая саморегулирующаяся частная структура. Весь мировой опыт показывает, что такой способ само-контроля намного эффективнее, чем государственное лицензирование; во всяком случае, те страны, в которых государство начинает контролировать психоанализ он быстро вырождается и превращается в сферу пси-услуг, развиваются монополии и коррупция. Поэтому я бы хотел, чтобы в России как можно дольше психоанализ не был признан официальными медицинскими структурами и сохранят своё маргинальное положение.

- Вы считаете психоанализ маргинален по природе?

Работа психоаналитика заключается в том, чтобы быть идиотом. Надо быть рехнутым субъектом, - буквально, - иметь прореху. То есть, немного не понимать, что происходит, быть немного не в контексте, несколько из-умлённым всем происходящим, повёрнутым, отстранённым, эксцентричным, "збоченим", как это по-украински называется. "Не понимайте всё слишком быстро," - говорит нам Фройд. Я это чувство первый раз испытал в "Зелёном доме" в Париже, когда встретился с французской детворой, которая лопочет на совершенно непонятном мне языке, а я оказываюсь полным ослом, когда пытаюсь говорить с ними грамотно. Они же используют слова так, как им удобно, не для выражения смысла, а для выражения самих себя. И я их не понимаю не потому, что не знаю языка, а потому что не знаю чего-то другого. Я почувствовал себя полным идиотом. И это было самое важное, что дала мне та встреча. В родном языке уловить эту инаковость другого гораздо сложнее, поскольку ты пребываешь в иллюзии, будто знаешь своей родной язык и хорошо понимаешь его носителей. Почувствовать отчуждение в родном языке намного сложнее, быть идиотом в беседе с русскоговорящим не так-то просто. Поэтому не удивительно, что многие люди очень успешно проходят анализ на иностранном языке. Казалось бы, это язык, на котором не говорит ни один из твоих родителей, и который ты сам знаешь всего несколько лет, какой может быть психоанализ? Однако именно в иностранном языке ты наиболее просто и ясно заявляешь о своей структуре и её конфликтах. Я думаю, что психоанализ работает именно с тем, что не в фокусе. Поэтому и сам он лучше развивается, находясь на окраинах. Это касается и аналитического движения и личного анализа: когда пациент не думает постоянно о том, что он скажет или сделает, не говорится к сеансам заранее как к экзамену, а допускает спонтанность в отношении того, что происходит между ним и аналитиком - сказал и пошёл дальше, - это всегда идёт на пользу анализу. Психоанализ лучше развивается на окраинах, я бы даже сказал у-краинах, дискурса. Поэтому не случайно, что именно в вашей стране мы видим такую волну интереса к психоанализу.
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд