Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Ревность
 
 
  
 






посмотреть на Ютюбе:
http://youtu.be/Mz3g63PC5jU











Важно понимать отличие ревности от зависти: ревность всегда связана с тревогой утраты значимого человека, и не имеет ничего общего с обладанием или потерей какой-то вещи. Ревность опирается на фантазию и, как правило, нуждается не в фактах, а в поводах, зачастую она не связана с реальным положением дел, тогда как зависть предполагает острое ощущение нехватки, само слово указывает нам на то, что завистник должен видеть, то чего ему не хватает. Тогда как ревнивец конструирует в своём воображении некую сцену и выстраивает отношения между вымышленными персонажами. На этот воображаемый характер ревности указывает и название пьесе Мольера Le Cocu Imaginaire.

Для ревности требуется более сложная психическая организация: во-первых, необходимо иметь образ собственного Я, во-вторых, воспринимать другого как отдельную личность и субъекта желания, то есть того, чьё внимание можно утратить и приобрести. Поэтому ревнивцы не просто присваивают себе другого человека, настаивает на своём праве собственности, а задаются вопросом о том, чего он или она от меня хочет и чего во мне не находит. Например, проститутки, которые вступают как объект всеобщего пользования, редко становятся предметом ревности, хотя легко могут стать предметом зависти. Ревнивец рассуждает о желании другого и пытается восполнить свою нехватку при помощи конструирования сцены, в которой появляется воображаемый фаллос, и появляется он в отчуждённой форме на стороне другого. Эта фантазия упорядочивает и называет его нехватку: любимый человек мне изменяет потому, что у моего двойника есть то, чего нет у меня. Таким образом, на сцене появляется фантазматический фаллос, который необходим невротику для поддержания собственной сексуальности: фаллос должен быть хотя бы у призрачного другого.

Наконец, необходим и сам соперник, тот призрак, которому будет отчуждено внимание и любовь значимого человека. Только при стечении всех этих обстоятельств человек может переживать утрату внимания любимого человека и испытывать ревность по отношению к другому.

Грудной ребёнок, например, не способен на ревность, поскольку воспринимает материнскую грудь как часть собственного тела, поэтому его посещает зависть, как показала Мелани Кляйн, но для ревности требуются совсем иные психические предпосылки. Он ещё не умеет отделять себя от матери, следовательно, вопрос о её желании не стоит, равно как и фантазия о другом, который отнимает у тебя всё самое ценное, свойственна более позднему, эдипальному конфликту. Отлучение от груди становится первым шагом субъективации. Когда, за неимением лучшего, ребёнок начинает сосать палец, когда на место утраченной груди заступает фантазия, а воображаемый объект инкорпорируется внутрь, - только тогда ребёнок оказывается на пути формирования и интеграции образа собственного Я.

Возникновение детской ревности обусловлено этим процессом формирования собственного Я ребёнка, который с одной стороны, отделяется от материнского тела, с другой стороны, пытается присвоить его себе в качестве внешнего объекта, найти способы удержания матери подле себя. Однако встречая тот факт, что прежние оральные узы, связывающие его с матерью, оборваны, ребёнок находит, что ему предстоит играть по новым правилам и строить взаимодействие на основании желаний Другого. Тогда-то и обнаруживается третья вершина эдипального треугольника: инстанция желания Другого, в которое вписана мать, и чтобы удержать её внимание нужно понять условия игры этого Другого, принять его законы или начать оспаривать их, настаивая на своём. В этих отношениях с законом Другого, который принимает облик соперника, и берёт начало ревность.

Ревность свидетельствует об идентификации человека: он ревнует к тому, на кого он похож, с кем ему есть что делить, и кому отчуждено его желание. Ревность многое говорить об идентичности ревнивца: "Скажи к кому ты ревнуешь - и я скажу тебе, кто ты". Она указывает на те черты и основания, на которых создан образ личности ревнивца. Поэтому ревность даёт нам удачный шанс разобраться в самотождественности, переосмыслить и пересобрать мозаику собственной личности.

Важно понимать, что узы страсти связывают ревнивца не только с объектом ревности, но и с "соперником", который всегда не только похож на тебя самого, но обладает именно тем, чего тебе не хватает, у него есть фаллос, которого ты сам оказываешься лишён. Соперник отнимает у тебя не просто любовный объект, а часть твоего образа, наиболее значимую часть твоего Я. Не случайно поэтому художественная литература даёт нам массу примеров ревности по отношению к двойникам или братьям-близнецам.

Нельзя исключать и гомосексуальную составляющую ревности, которую мы часто наблюдаем и в клиническом опыте: ревность часто служит социально-приемлемой маской для воплощения сексуальных фантазий, связанных с предполагаемым соперником. Ревнивцу позволительно проявлять нездоровое влечение и страсть, направленную на людей одного с ним пола, тогда как в других обстоятельствах такой интерес выглядел бы весьма сомнительно. Ревность всегда создаёт такую двусмысленность.

 
  
 

Эту эротическую гомосексуальную связь мы находим в одноимённой картине Поля Гогена, изображающей двух полинезийских девушек, которые после купания нежатся на берегу и сплетничают о своих любовниках, но вдруг они обнаруживают, что речь идёт об одном и том же мужчине, тогда одна из них интересуется у другой: "Неужели ты ревнуешь?" Любопытно, что на картине мы не видим никакого мужчины, он фигурирует здесь лишь как риторическая фигура, призрак, та эротическая фантазия, которая связывает двух женщин, он необходим им как легенда, прикрытие для собственных отношений, всю чувственность которых изобразил Гоген.

Эта картина даёт нам ещё один ключ к пониманию ревности. Она указывает на фантазм человека: он всегда представляет себе некую сцену между объектами его вожделения, из которой он сам оказывается исключён, ревнивец воображает и рассказывает о том событии, которое ему не доступно. Событии измены, одновременно желанном и травматичном.

Нас это не может не навести на мысль о первосцене, о которой говорил Фройд, той мифической связи межд родителями, которую ребёнок мог наблюдать в детстве; она приковывает его внимание, завораживает, и в то же время наносит рану. Иными словами, ревнивец воспроизводит сценарий отношений, возводит на сцену свои представления и своих внутренних персонажей. Он находится в роли подглядывающего, режиссёра, который ставит сценарий другого, фиксирует его в образе. Поэтому ревность представляет собой не чувство и не аффект, а сценарий, нарратив, невозможный для самого рассказчика. И сценарий этот напрямую коррелирует с мифом субъекта о самом себе, тем фантомом, о котором он говорит в первом лице.

- Дмитрий Ольшанский
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд