Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Психоанализ как возможность Реального
 
Критические замечания по поводу лекции Сержа Лёсура "Дискурс капитализма и анализант сегодня"
ВЕИП, 17 ноября 2011


опубликовано:
Ольшанский Д.А. Психоанализ как возможность Реального // Вестник психоанализа, ? 1, 2011. С. 323-329


 
  
 








15-18 ноября 2011 состоялся визит в Петербург Сержа Лёсура, профессора Университета Страсбурга-Луи Пастер, заведующего кафедрой клинической психологии, директора исследовательского центра "Индивидуальность, познание и социальные связи" (Страсбург). В рамках визита 17 ноября в Воскточно-Европейском Институте Психоанализа состоялась лекция "Дискурс капитализма и анализант сегодня", которая вызвала живой интерес не только практикующих аналитиков, но и философов, культурологов и музейных работников.




[323]
Век Сверх-Я
Серж Лёсур говорит о психоанализе как способе сопротивления безраздельному наслаждению, которое предлагает человеку современное общество. Многие интеллектуалы говорят о том, что единственное требование, которое навязывается нам сегодня - это требование наслаждаться, поэтому XXI век может по праву быть назван веком Сверх-Я, в котором для личности, с её воображаемыми подпорками, остаётся не так уж много места. "Современный господин перестал говорить, - отмечает Серж Лёсур, - Если раньше господа командовали своими рабами, приказывали им, повышали голос, то сегодня фигура господина исчезла из поля зрения. Он замолчал. Требование стало безличным, а значит, больше не к кому обращаться. Если раньше во всём можно было обвинять своего начальника или мужа, даже на Бога можно было пожаловаться, чем и занимались истерички, то сегодня человек остался один. У него больше нет другого. Поэтому во всём он должен винить самого себя. Отсюда и депрессия, которая стала самым распространённым диагнозом в современном мире." Об этом же он говорит и в книге "Болезни либерализма" [Lesourd 2007], где отмечает, что перверсивное требование закона и либеральный обмена подменили собой желание субъекта, его живую спонтанность. Когда родители просят детей сделать уборку в своей комнате, они апеллируют к этой товарно-денежной логике: "если ты приберёшься у себя в комнате, я разрешу тебе поиграть на компьютере". Всё сводится просто к обмену, и из этого диалога исчезает изменение субъекта.

Многие интеллектуалы говорят о необходимости спасать самое человеческое, что у нас есть - субъективные желания, поддерживая их фантазматический статус, вводя границы и защищая от вторжения разнузданного наслаждения. Потому что в наслаждении ты обращаешься в объект, низводишься до уровня предмета, а для

[324]
любого невротика это ситуация крайне тревожная: знать, что тебя используют, манипулируют тобой, но при этом не видеть перед собой этого Господина, не иметь к нему доступа и ничего не знать о его намерениях. Куда бы ты ни пошёл, что не предпринял, чего бы ни захотел, всякий раз это оказывается именно то, на что запрограммировал тебя Большой Другой, - такова главная тревога современного человека, - не возможен ни какой субъективный акт. [Ольшанский 2011] Об этом же говорит и Лёсур: "Даже если ты выходишь из матрицы, тебе тут же начинает казаться, что это тоже задумка матрицы". Нельзя не согласиться с тем, что необходимо сохранять желания, не допуская перверсивного отыгрывания, размывания их границ, потому что только так - через неудачи и становления - субъект заявляет о самом себе, о своей сингулярности. Поэтому тезис Лакана "не изменять своим желаниям" актуален сегодня как никогда.

"Общество налагает на человека определённые запреты, благодаря которым у нас появляются желания, - говорит Лёсур, - но это не значит, что запреты нужно отменить". Также много говорилось о том, что психоанализ не является либертинажем, и в его функции не входит раскрепощать, освобождать от запретов и делать человека более свободным от социальных норм (поэтому попытки скрестить

[325]
психоанализ и феминизм так и не увенчались успехом). Но это не значит, что психоанализ должен занимать другую сторону баррикад и открыто выступать на стороне социальных институтов, как предлагает Лёсур, и поддерживать вводимые ими запреты. Если аналитик становится на сторону служения закона и поддержания границ, он превращается в господина, воспитателя, полицейского, капиталиста, и вряд ли уже можно говорить о его нейтральности. Сопротивляться наслаждению - это хорошее кредо для невротика, но вовсе не задача психоанализа.

Нельзя не провести параллель с мыслью Лёсура, высказанной им во время нашей первой встречи на Киевском конгрессе в 2007 году: "Общество стремится реализовать бессознательное в Realitat. Психоаналитики, без сомнения менее верующие, знают, что речь идёт только внутри Wirklichkeit, внутри психической реальности, у которой нет нужды быть реализованной в действии. Может быть, в конечном итоге, мы должны, если мы хотим остаться психоаналитиками, не слишком верить в бессознательное, чтобы смочь его использовать. Именно такую цену должны заплатить психоаналитики, чтобы бессознательное стало им полезно". [Лёсур 2008: 33]. Нельзя не согласиться с тем, что излишняя вера, чёткая система убеждений и активная общественная позиция - далеко не лучшие спутники для психоаналитика. Чтобы встретить бессознательное - не нужно специально искать встречи с ним; Оно всегда говорит, нужно только услышать. Вместе с тем, мы понимаем, что никакой иной Realitat, кроме психической реальности не существует, поэтому и задачей анализа является встреча с Реальным, по ту сторону бессознательного.

Психоанализ как движения сопротивления?
Не только наш страсбургский друг и коллега склонен говорить о необходимости ограничивать наслаждение, тем самым возгоняя его в регистр желания, и отождествлять психоанализ с сопротивлением (милым для сердца любого француза "движением сопротивления"). Не секрет, что многие аналитики разделяют левые взгляды и порой даже участвуют в политической жизни, поддерживая то Сиголен Руаяль, как Мари Даррьёсек, то коммунистов, как Жерар Миллер (его дебаты с Ле Пеном в 2002 году уже попали во все хрестоматии по

[326]
риторике), да и вообще в рядах левых партий громкие психоаналитический фамилии - Обри, Манони, Перрье - мелькают довольно часто.

Однако было бы неверно воспринимать психоанализ как ещё одну левую силу, сопротивляющуюся глобальному нашествию либерализма и торжеству необузданного перверсивного наслаждения. Дело даже не в том, что аналитический дискурс исчезает сам собой, стоит только занять один из предлагаемых окопов на политическом поле, но, главным образом, в том, что сопротивление - это изнанка психоанализа. Всякое сопротивление бьёт в ворота господского дискурса: со времён Макиавелли известно, что "всякий тиран нуждается в том, чтобы его ненавидели и сопротивлялись". Стоит ли анализу начинать играть по этим правилам и списываться в сцену господина и истерики [Лакан 1969/70 : 31], которая делает вид, что находится в оппозиции или подполье, тогда как продолжает жить с ним под одной крышей и есть его пищу, тихо ненавидит его, но продолжает работать на него, "ему подушки поправлять, уныло подносить лекарства"? Бросаясь рьяно спасать субъекта и оберегать его фантазии от реализации, мы рискуем выскочить и из аналитического дискурса, который разворачивается из позиции объекта.
 
  
 


"Сам аналитик призван репрезентировать каким-то образом эффект выброса из дискурса, то есть объект а" [Лакан 1969/70 : 50]. Вызов аналитика в том, чтобы стать предметом, вещью для манипуляций, отыгрывания, объектом наслаждения пациента. - Именно это является условием трансфера. Именно наслаждение, которое циркулирует между аналитиком и пациентом является топливом для движения анализа; поэтому и задача аналитика состоит в том, чтобы создать те условия, в которых пациент смог бы переходить границы, нарушать табу и прикасаться к прелести своего запретного объекта влечения.

На мой взгляд, психоанализ не сопротивляется наслаждению, напротив, он его допускает, создаёт приемлемую форму для встречи с ним. Он не только позволяет субъекту прикоснуться к пылающим углям своего наслаждения, но и встретиться со своей тревогой и

[327]
пройти сквозь неё. Задача наша, стало быть, состоит не в том, чтобы оградить субъекта от нежелательной и тревожащей встречи с объектом влечения, как говорит Лёсур, а в том, чтобы позволить этой встрече состояться, сделать эту встречу возможной, разрешить субъекту вкусить запретный и извращённый плод своего фантазма. В конечном счёте, кабинет аналитика - это, пожалуй, единственное место, где эта встреча не обернётся катастрофой. Иными словами, вернуть субъекту его утраченный объект влечения и провести его по горячим углям своего фантазма - вот в чём задача анализа, на мой взгляд. Опека над субъектом желания, продиктованная отчасти ностальгией по классическом фрейдизму, отчасти идеей социального служения (ведь должен же психоанализ приносить какую-то всем понятную общественную пользу), а отчасти тревогой самого аналитика перед наслаждением другого (действительно, превратить пациента в извращенца довольно рискованное мероприятие), зачастую оборачивается господской позицией: аналитик становится педагогом или протезом родителя, активным социальным деятелем. Тогда как его роль - и на это указывает сама формула аналитического дискурса - в том, чтобы быть объектом, и проложить канал наслаждения, "создать отток", как говорит Лакан, который разгрузил бы симптом, избавил его от излишней концентрации либидо. Необходимо выпустить наслаждение, а не ограничивать его, снять то структурное давление означающего, которым поддерживается закон, инстанция Сверх-Я. Поэтому лозунг современного психоанализа должен звучать как перефраз Фройда: там, где было Сверх-Я, должно встать Я. Если у психоанализа и есть какая-то эмансипационная цель, то состоит она в том, чтобы открыть в субъекте ту бездну телесности, перверсивной эротики, кишечник объектов, который скрывается за сеткой означающих. Наша задача выйти на этот уровень, трансгрессировать закон, пройти сквозь тревогу - в Реальное, и взглянуть на изнанку бессознательного.

Проход через тревогу
Приведу один клинический пример. Девушка говорит своему бойфренду: "Можешь делать со мной всё, что захочешь. Я знаю, что ты спишь с другими женщинами, и я разрешаю тебе мне изменять, потому что я тебя люблю". Говорит она это, как можно судить, с самыми благими намерениями, желая показать своё великодушие и

[328]
всепрощение: любую измену я тебя уже заранее простила. То есть заявляет о себе как об объекте пользования. Однако реакция молодого человека оказывается совершенно не той, на которую рассчитывала эта святая душа: он думает про себя: "Если она настолько не уважает себя, что готова так унижаться, зачем она мне вообще нужна?". Не проходит и недели после этого разговора, как они расстаются. Что же произошло? Не оказалась ли девушка на месте того самого объекта, присутствие которого стало так невыносимо для пациента. Она предъявляет себя как мазохистский объект - можешь мной наслаждаться - что неминуемо вызывает тревогу у молодого человека; он просто не может позволить себе прикоснуться к такому низкому и запретному объекту, как неуважающая себя женщина. Униженный объект идеологии перестаёт быть для него объектом вожделения, она выпадает из его сексуального поля, как только заявляет о своей поистине божественное позиции всезнания и всепрощения. Как только появляется в ней эта черта безграничного женского наслаждения - я разрешаю тебе абсолютно всё - его желание оказывается подорвано. Аналитическую задачу здесь я вижу себе в том, чтобы очертить тот объект наслаждения (низкий, недостойный себя женский объект), который оказался так невыносим для него и перед которым его желания сложило свои знамёна. Вовсе не в том, чтобы интерпретировать желание пациента возвращая его в лоно своего фантазма, а в том. чтобы нащупать ту кастрационную черту, через которую он переступить не смог. Черту женского нарциссизма. Ведь он хочет только ту женщину, которая уважает себя, поддерживает границы своего возвышенного образа и не позволяет ему за них заступать. Границы мужского желания совпадают с границами женского нарциссизма; там, где она перестаёт уважать себя - он перестаёт её хотеть.

Иными словами, задачу аналитика в данном случае я вижу в том, чтобы повести пациента дальше кастрационной тревоги, поскольку именно там, "за тревогой скрывается ещё один ответ об истине субъекта", как говорит Серж Лёсур. Поэтому анализ не должен пасовать перед тревогой, тем более, что она указывает на присутствие объекта влечения; если пациент перестаёт тревожиться - вот это плохой знак для анализа. И если за пределами кабинета такая встреча с объектом влечения может обернуться травмой - субъект может серьёзно напороться на то, чего он так искренне и бессознательно желал, - то аналитический акт представляет собой спланированное и своевременное возвращение, имплантацию объекта влечения.

[329]
Наслаждение капиталиста
 
  
 

Серж Лёсур вытупал в Петербурге первый раз, хотя публика Киева и Москвы же хорошо знакома с его взглядом на психоанализ в капиталистическом обществе. По этой причине, завязалась живая дискуссия между страсбургским коллегой и петербургскими философами, финалом которой стало изображение формулы дискурса капиталиста - собственно, предмета лекции, - в которой символ расщеплённого субъекта (S/) Лёсур остроумно заменяет на знак "$".

Действительно, в капиталистическом дискурсе говорит не субъект желания, а субъект финансовой состоятельности, тот, кто может позволить себе речь. Забавно, что лекция о капитализме была платная. И на выходе из Музея Сновидений жадный капиталист потребовал с меня 500 рублей за участие. - Лучшая иллюстрация того, как аналитический дискурс исчезает в том месте, где знания превращаются в привилегированный товар для избранных, а психоанализ становится объектом музейного наслаждения. Говорит не S/убъект, а $.

Лакан 1969/70 - Лакан Ж. Семинары. Книга XVII. Изнанка психоанализа. М.: Логос/Гнозис, 2008;
Lesourd 2007 - Lesourd S. Les maladies du liberalisme. Paris: Eres, 2007;
Лёсур 2008 - Лёсур С. Полезно ли бессознательное психоаналитикам // Психоаналiз часопис, ? 1, 2008. - С. 25-33;
Ольшанский 2011 - Ольшанский Д.А. Капитализм и паранойя // Психологическая газета, 25 октября 2011;

- Дмитрий Ольшанский
 
Яндекс цитирования
 


В чем преимущества Palomar | Лечение импотенции (эриктильной дисфункции) | В наличии и под заказ колодки Форд